– Через тройку дней надобно выезжать.

– Что так скоро?

– Пора, - вздохнул Прохор.
– Наше дело такое: побыл-пожил - и след простыл... Хочу еще к брату Константину в Ростов заехать, давно не видался с ним...

– Да, - вздохнул и усатый казак, закручивая цигарку.
– Скоро и мне, братцы, ехать на позицию. А ехать, правду сказал Меркулов, неохота. Как вспомнишь о фронте, так, истинный господь, дрожь берет. Сию пору там грязюка непролазная. Прошлый год в это время наш полк в Полесии стоял. Ух, помнится, и грязища же! Ноги не вытянешь. А ежели вытащишь ногу, так сапог в грязи останется.

– Такие, как ты, конешное дело, отлынивают от фронта, - процедил сквозь зубы Свиридов, с пренебрежением глядя на усатого казака.

– Что ты, Максим, ко мне все цепляешься?
– выпуская из носа широкую струю дыма, вспылил тот.
– Я ведь тебе не жена. Как колючка, прицепился.

– Ну, бросьте вы, - снова примиряюще сказал Сазон.
– Чего вы взъерепенились?.. Ты вон глянь, Максим, жалмерок-то сколько попришло. На тебя поглядывают... Ох, братцы мои, сколько их развелось тут! Да бабы-то, бабы-то какие - красивые, жирющие! Эх, дьявол бы их побрал, да разве ж от них захочешь идти на позицию?

Казаки, взглянув на молодых женщин, засмеялись.

– Жируют тут без нас, - со вздохом проронил кто-то из казаков. Молодые казаки все на позицию, так они тут старикам-свекорам головы позакружили.

– Истинную правду гутаришь, - захохотал Сазон.
– Гляньте, снохачи-то повыстроились, - указал он на стариков, нетерпеливо поглядывающих на крыльцо правления, На котором вот-вот должен появиться атаман.
– Видите, так их... загорюнились, чуть слезы не льют, жалко им, вишь царя-батюшку...

– Брось дурковать!
– оборвал его Свиридов.

– Что это ты, Максим, не с той ноги, что ли, ныне встал?
– насмешливо посмотрел на него Сазон.
– Тебе что, стариков стало жалко? Да будь они прокляты, старые хрены!

– Чего ты на них обозлился, Сазон?
– смеясь, спросил Прохор.
– Может, у тебя какой старик жену отбил, а?

– Таких делов за своей жинкой не замечал, - проговорил Сазон.
– А вообще-то все могет быть. Надежду можно иметь только на отца да на мерина. Отца не уведут, а мерина не продадут... Ха-ха! Кажись, перепутал пословицу... Ведь они, старики-то, охальники наипервейшие. Им в рот пальца не клади. Хоть зубы у них и плохие, а откусят...

Казаки захохотали.

– Атаман вышел!
– крикнул кто-то.

Гомон над площадью затих. Взоры всех устремились на крыльцо правления. Там, держа булаву, в окружении своих помощников стоял станичный атаман Никифор Иванович Попов, упитанный, краснолицый казак лет за пятьдесят. На нем была светло-серая драповая офицерская шинель с поблескивающими орластыми пуговицами в два ряда. На плечах отливали серебром есаульские погоны. Лицо атамана было скорбно, словно он только что вернулся с похорон близкого человека.

Смахнув с головы каракулевую серую папаху и погладив широкую русую бороду, он внимательно оглянул толпу.

– Здравствуйте, господа станичники, казаки и урядники!
– крикнул он.

– Здравья желаем, ваше благородье!
– послышались ответные голоса. Здравствуйте, господин станичный атаман!

– Что, дорогие станичники, пришли узнать всю правду от меня?
– тихо спросил атаман, снова с грустью обводя взглядом толпу.

– Да, господин атаман, - прорвался гул голосов.
– Пришли узнать... Расскажи нам!.. Расскажи!..

– Не моими бы устами говорить, а вашими ушами слушать эту печальную весть, - проговорил атаман.
– Ну что же, послушайте. Что знаю расскажу... Совершилось, дорогие станичники, невиданное и неслыханное доселе в истории Российского государства событие. Наш самодержец всероссийский, государь-император Николай Александрович, в силу сложившихся обстоятельств вынужден был подписать отречение от престола...
– Голос у атамана задрожал. Многим показалось, что в глазах у него блеснули слезы.

Толпа стояла не шевелясь, напряженно слушая, что говорил атаман. Лишь кое-где отсмаркивались старики, вытирая глаза.

– ...вынужден снять с себя сан императора всероссийского, продолжала атаман, - перешедший ему по наследству от предков, православных русских царей... Власть перешла в руки Временного правительства во главе с председателем Государственной думы Родзянко... События, господа казаки, нарастают с головокружительной быстротой, и неведомо никому, что сулит нам завтрашний день... Да, господа, свершилась революция. Угодна она вам или нет, но это факт. От него никуда не денешься... В столице нашей, в Петрограде, сейчас происходят беспорядки. Чернь вышла на улицу. Идет стрельба, много невинных жертв. Таково положение в Петрограде. Я молю бога, господа станичники, чтобы эта смута не коснулась бы нашего тихого Дона... Мы, казаки, всегда, из века в век, самоотверженно служили своей отчизне и...