Горшков постоял еще некоторое время и угрюмо про­из­нес:

— Ну-ну… — и побрел, щурясь от солнца, светившего ему в лицо.

Проходя мимо одной из палаток, Афанасий Кон­драть­е­вич степенно и с чувством собственного достоинства по­кло­нил­ся профессору, стоявшему у открытого полога.

— Здравствуйте, — ответил профессор, застегивая си­ний комбинезон, в котором он собирался совершать пу­те­шес­твие.

— Чем скорее отсюда уедете, тем будет лучше, — про­из­нес Горшков остановившись.

— Это почему же? — спросил удивленный Полозов, еще не привыкший к манере Горшкова разговаривать с людьми.

— Солнце не так будет печь.

— Ах да… конечно… А я подумал, что вы меня про­гоняете… Вы, кажется, механик?

— Механик.

Полозов подошел к Афанасию Кондратьевичу вплот­ную и заговорил тихо:

— Скажите, пожалуйста: вы знакомились с вездехо­дом, в котором мне придется путешествовать? Как вы находите: надежная машина? Не случится с ней… чего-либо такого… вы понимаете?

— Авария возможна со всякой машиной.

— Да… — вздохнув, согласился Полозов.

— А еще… взрыв какой-нибудь может произойти. Ну, а больше ничего такого случиться не может.

— То-есть, как взрыв? Какой взрыв?

— Обыкновенный взрыв, — лениво ответил Горш­ков. — Если, предположим, запас взрывчатки в машине взорвется, то это и будет взрыв.

— Позвольте… Отчего взорвется? Я не понимаю… Горшков насупился и принялся мучительно думать.

— Действительно, с чего бы ей взорваться?.. Взо­рваться-то ей и не с чего, — наконец проговорил он угрюмо, словно недовольный своим умозаключением. — Вот хуже другое… — добавил он через некоторое время.

— Что еще хуже? — растерянно спросил Полозов.

— Механик ваш, Уточкин, волнуется. Сам видел… Боится ехать, что ли. Неуверенно себя как-то чувствует.

— Это плохо, — грустно заметил Полозов, опять глу­боко вздохнув.

Постепенно лагерь поисковой партии стал оживать.

Из палаток уже выходили люди, готовые приняться за свое обычное дело.

У входа в одну из палаток стояла Люда.

Она издали наблюдала за Костей, продолжавшим хлопотать у своего вездехода.

Поведение Кости казалось ей странным. Он суетливо возился с каким-то ящиком, поминутно озираясь по сто­ронам, словно боялся, что его кто-либо увидит.

4. СТРАННЫЕ ЗВУКИ

Постепенно песок стал уступать место каменистому грунту, и стальные гусеницы вездехода громко грохота­ли по нему, высекая искры. Машина приближалась к тому месту, где многоводная река Янгиер уходила под землю.

За рулем сидел инженер Дорохов; сбоку кабины, пе­ред распределительным щитком и маленькой радиостан­цией, — бортмеханик Костя Уточкин. Профессор Поло­зов расположился в удобном сиденье возле столика, вы­двигающегося из стенки, напротив большого овального иллюминатора из толстого броневого стекла.

Внутренность кабины наполнял тихий, монотонный гул двигателя.

— Быстро мы прошли это расстояние… — задумчиво проговорил Полозов, наблюдая через иллюминатор за вараном — почти метровой ящерицей, зарывавшейся в песок при приближении машины.

— Коробку скоростей надо переделать — тогда ско­рость еще увеличится, — ответил Дорохов. — Немедлен­но надо переделать, — добавил он решительно через не­которое время.

— Под землей будете переделывать? — тревожно спросил профессор. — Нет, немедленно по возвращении из экспеди­ции.

Профессор вздохнул.

— Костя! — окликнул Дорохов. — Автогенная уста­новка у нас в полной исправности?

Но ответа не последовало.

— Я вот думаю, что если разрезать восьмимилли­метровый стальной лист, то… понимаешь? — продолжал инженер.

— Все-таки под землей собираетесь? — снова за­беспокоился Полозов.

— Коробку скоростей мы трогать не будем, а вот защитное приспособление к винту — обязательно, на первой стоянке, — сказал Дорохов.

Профессор перевел взгляд от иллюминатора к ме­сту, где сидел Костя. То, что он заметил, обеспокоило его еще больше. Кости на месте не было. Он успел шмыгнуть в маленькое отделение кабины и там, накло­нившись, над чем-то возился.

В сущности говоря, в этом не было ничего такого, что могло бы обеспокоить профессора. Но все дело было в том, как это Костя делал. Он ежесекундно осторожно выглядывал из дверей отделения, и его лицо было взволнованно, словно он производил что-то недозволен­ное.

“Волнуется и трусит”, мелькнуло в голове у профес­сора, вспомнившего напутствие Горшкова.

— Костя! Где ты? — прокричал Дорохов, не обора­чиваясь к механику.

Костя быстро и воровато возвратился на свое место.

— Я проверял автогенную установку, — проговорил он, усаживаясь за пульт.