Этот опытный экипаж, действуя по прямым приказам командования военно- воздушных сил националистов, на своем уникальном самолете совершил ряд примечательных тайных полетов за линию фронта в районе Арагона, Мадрида, Толедо, Гранады, Кордовы и Эстремадура. Все проходило благополучно до 9 мая 1938 года, когда на авиабазе Таблада капитан Рубио пригласил капитана Кармело Гомеса Поу (Carmelo Gomez Рои) совершить на советской машине полет на проверку скоростных характеристик. После обычного взлета Рубио несколько раз прошел над аэродромом, периодически изменяя направление полета. Налетавшись достаточно, он приготовился к посадке, но шасси вышли не полностью и убрались снова, едва коснувшись земли. Не исключено, что причиной этого была неисправность системы выпуска, а может, механик просто не до конца установил рычаг, но в результате самолет произвел классическую посадку на фюзеляж, уже вторую в его биографии.

Так же, как и всякое другое вооружение из Советского Союза, захваченное националистами, туполевский бомбардировщик вскоре стал удобным пропагандистским инструментом для демонстрации успехов победоносного оружия мятежников в борьбе с «красными ордами». Поэтому не удивительно, что СБ был включен в большой список трофеев, захваченных у республиканцев и выставленных в одном из залов дворца Гран Курсал в городе Сан- Себастиан. Выставка была названа «Экспозицией вооружения, отбитого у противника», она открылась для публики в августе 1938 года. Загадка состоит в том, что единственный на выставке советский двухмоторный самолет был обозначен как подбитый в районе Мотрила. Однако это утверждение вызывает сомнение, поскольку конкретный СБ, имевший у республиканцев номер «1», являлся полезной боеспособной машиной, и было мало оснований держать его на пропагандистской выставке. Надо учесть и то, что для этого самолет требовалось разобрать и осторожно доставить в столицу провинции Гуипузкоа. Но существовала и альтернативная возможность… 28 января 1938 года экипаж другого СБ совершил вынужденную посадку в Эхеа-де-лос-Кабаллерос, после того, как был подбит огнем вражеской зенитной артиллерии. Вопреки обстоятельствам, самолет оказался даже в лучшем состоянии, чем его собрат, захваченный почти годом ранее. На нем было возможно перелететь с места посадки, о чем на первых полосах и сообщила пресса националистов.

Известный летчик Хоакин Гарсиа Морато (Joaquin Garcia Morato) перегнал самолет в Кастехон, где в авиамастерских Логроньо был проведен ремонт. Сохранилось немало фотографий, сделанных в ходе его проведения. Однако широко известно, что этот самолет до конца войны так и не был использован, и хотя тому не найдено документальных подтверждений, но очень вероятно, что именно этот СБ стоял на выставке в Сан-Себастиане.

Тем временем, единственный действующий в военно-воздушных силах националистов СБ перестал быть безымянным и, в соответствии с принятой практикой, получил бортовой номер 20W-1, нанесенный по обеим сторонам фюзеляжа. Тогда же в состав экипажа вместо «Бариты» вошел лейтенант Габриэль Мартинес де Мата (Gabriel Martinez de Mata), имевший опыт полетов наблюдателем в штурмовом подразделении, летавшем на Не 45.

Надо отметить, что трофейный СБ использовался настолько интенсивно, насколько это было возможно. Националисты упорно применяли его для ведения ограниченных боевых действий в тылу республиканцев. Эти акции были по своей сути демонстративными и имели незначительное военное значение с точки зрения нанесения материального ущерба, однако куда более важным был их психологический эффект при атаках на Альмарчон в провинции Бадахос, Линарес в провинции Хаэн, Сьюдад Реал или железнодорожную станцию Алмаден, также расположенную в районе Сьюдад Реал. Эта названная последней миссия запомнилась экипажу, поскольку могла завершиться трагически. Уже при заходе на цель выяснилось, что створки бомболюка не открылись. Рубио (к тому времени он стал уже капитаном) посоветовался с экипажем и принял рискованное решение, с учетом того, что они уже подвергались немалой опасности, забравшись в район, расположенный глубоко на территории противника. Летчик все же решил сбросить бомбы, надеясь, что под их тяжестью створки откроются принудительно. К счастью экипажа, эта идея осуществилась без всяких проблем, обеспечив успех всей операции.

Опасные одиночные полеты продолжались, в них полностью реализовывались скоростные и высотные качества СБ-2М- 100 для ведения стратегической разведки в разных районах: Пуэбла де Алькосер (в районе Бадахоса), Пьедрабуена, Даимиель, Манзанарес, Вальдэпэняас (в районе Сьюдад Реал), и даже для бомбардировки Кабеза-де-Буэй. В таких полетах и экипаж, и самолет подвергались большому риску. Боевые вылеты средней продолжительностью около трех с половиной часов были обычными, поскольку требовалось не только наблюдать за линией фронта, но и за аэродромами республиканцев, некоторые из которых находились в глубине территории противника на 300 км. По воспоминаниям Мартинеса де Мата, его экипаж участвовал в нанесении ударов по Белальказару (провинция Кордова), но большую часть времени экипаж и самолет были заняты фоторазведкой над Альбарассином, Теруэлем, Аранхуэзом, Кастильехо, Сагунто и Сегорбе. Однажды они даже получили задание сбросить хлеб где-то в секторе боев у Гуадалахары. Больше всего беспокойства экипажу доставляли частые неисправности радиаторов, но эта проблема требовала только проявления большей стойкости экипажем, поскольку запасных частей для ее решения все равно не было.

Когда война уже шла к концу, были совершены полеты на разведку и бомбардировку некоторых аэродромов противника в Каталонии, таких как Вендрельи и Вильяфранка-дель-Пенедос. В этот же период внезапной атаке подверглась железнодорожная станция в Торрехоне. С авиабазы Таблада СБ продолжил выполнять разведывательные полеты на высоте около 5000 м над Ла Манчей, портом Картахена и районом Эбро.

На этом снимке хорошо виден временный характер нанесенного на самолет камуфляжа. Обратите внимание на редкие зеленые точки и след густого загрязнения от выхлопа двигателей, расширяющийся к стабилизатору.

Составленная в испанских ВВС схема секторов обстрела оборонительного вооружения СБ

Первый СБ-2М-100, захваченный националистами и впоследствии получивший тактический номер 20W- 1. Здесь он показан в том виде, который он приобрел к концу войны после нанесения камуфляжа, разработанного по немецкому типу. После войны так же были окрашены все остававшиеся в строю «Катюшки». Обращает на себя внимание немецкий пулемет MG-15 в кабине стрелка

Этот рисунок, сделанный в полевых условиях, был приложен к разведывательному донесению от 15 сентября 1938 г., составленному португальским лейтенантом Мариу Сантушем

В начале 1939 года остававшийся до того времени «сиротой» СБ наконец включили в боевую часть – смешанную группу 86-70, состоявшую из самолетов, базировавшихся в Посадасе (Кордоба), которой командовал коммандер Фернандо Мартинес Мехияс (Fernando Martinez Mejias). Группа, по существу, была «сборной солянкой» из двух Не 70 эскадрона 4 Е 14 (бортовые номера 1441 и 14-53), двух Ju 86, двух Hs 123 и, в завершение – бывшего республиканского СБ. Его последний боевой вылет состоялся 6 марта 1939 года. Самолет стартовал с аэродрома Малага, взял курс на Картахену, где экипаж отснял порт и его сооружения. При возвращении на базу, он подвергся атаке пары И-16, которая завершилась безрезультатно, поскольку пилот СБ активно маневрировал, отрываясь от своих преследователей благодаря необычно высокой скорости на малой высоте. К этому времени самолет уже нес новый камуфляж в немецком стиле – из «осколков», напоминающий по схеме тот, который можно видеть на Do 17, Ju 52 и Не 111 легиона «Кондор». Примерно в это же время он получил новый бортовой номер 20W-1.