– И почему же здесь не будет полиции? – осторожно осведомился я.

– Потому что они ничего не смогут сделать, зато я могу. Мне плевать на охранников. Мне плевать, попадешь ты в тюрьму или нет. Все, что мне нужно, – это вернуть клинок, и я верну его. Не ошибись здесь! Вот мои условия: приносишь клинок сегодня к десяти, и я плачу тебе двадцать пять тысяч долларов. Если в десять тебя не будет, жди сюрпризов.

– Например, каких, мистер Бретт? – спросил я.

– Я сломаю О\'Ридена, – мрачно объявил он. – Это займет некоторое время и будет стоить определенных денег, но я сделаю это. А когда я сломаю его, посмотрим, во что превратится твое алиби. Я отправлю тебя в газовую камеру. – Он наклонился и затушил свою сигару о заляпанную чернильницу. – Со мной шутки плохи, Джексон. У меня большие связи. Решай сам, что тебе делать. Мне нужен клинок.

– Так о каком клинке речь? – кротко поинтересовался я.

Некоторое время он изучал меня. Я думал, что он взбесится, но этого не произошло.

– Клинок работы Челлини, – сказал он голосом, которым впору было колоть орехи. – Если они не рассказали тебе его историю, тебе лучше услышать ее сейчас. Челлини заказали пару золотых кинжалов для кардинала Якобаччи. Один из них в итоге нашел свое место в Уффици, другой исчез – судя по всему, украден. Несколько месяцев назад он нашелся, и я приобрел его. Коллекционная вещь, и весьма ценная, поэтому я потрудился известить об этом всех заинтересованных лиц, и теперь каждая собака знает, как он выглядит и кому он принадлежит. Его невозможно продать. С таким же успехом ты можешь продавать Джоконду. На его кражу тебя могли нанять только люди недалекие. Я даже подозреваю, кто это. У меня, конечно, нет доказательств, хотя я и не сомневаюсь: только маньяк может пойти на такой риск.

Коллекционеры – странные люди, Джексон. Если что-нибудь обладает определенной редкостностью, им достаточно просто обладать этим, даже если придется держать его под замком. Уверен я только в одном: ты украл этот клинок и какой-то коллекционер заплатил тебе за него. Вчера утром ты был у моих ворот, и твой банковский счет, долгое время не слезавший с нуля, обрел внезапно неплохой баланс. Вот почему ты украл его.

– Откуда вам известно о моем балансе?

Он мрачно рассмеялся:

– Я владею этим банком, Джексон, и проверил операции с твоим счетом.

– Неплохой повод сменить банк, правда?

Он поднялся:

– Вот мое предложение. Никаких вопросов, никаких неприятностей и двадцать пять тысяч долларов за клинок. Меня не интересует, как ты достанешь его, но ты достанешь его. Если ты не появишься к десяти, я не ручаюсь за твое светлое будущее. Ты узнаешь, с кем ты связался.

– Предположим, я пойду на взлом и принесу вам клинок, какие гарантии я получаю, что Редферн не бросит меня за решетку?

– Мое слово, – коротко бросил он.

Мы смотрели друг на друга.

– О\'кей, – сказал я наконец и пожал плечами. – Если это лучшее, что вы можете предложить, я, пожалуй, рискну.

Он достал бумажник и бросил на стол карточку:

– Это мой телефон. Когда достанешь клинок, позвонишь мне. Я прикажу охране пропустить тебя в дом.

Карточку я отправил в карман жилета.

– Ну, может, я загляну к вам, – сказал я. – Но не обещаю.

– Тогда я загляну к тебе, – с злобной усмешкой проговорил он и пошел к двери.

– А больше у вас из сейфа ничего не украли, мистер Бретт? – вежливо поинтересовался я. – Может, еще есть предложения?

Я пристально следил за ним. Я не знал, подпрыгнет ли он, или побледнеет, или упадет на колени, или даже бросится на меня. Послушать Гормэна или Веду, так он мог произвести любое из этих действий или даже два. Но я промахнулся. Он оглянулся через плечо и нахмурился.

– О чем ты? – потребовал он.

Я бы не упомянул здесь о пудренице первым даже под изрядным градусом, но попробовал дать ему еще одну подсказку:

– Не было ли еще чего-нибудь в сейфе такого, помимо клинка, что имело бы для вас невосполнимую ценность, мистер Бретт?

– Пытаешься шутить?

Я пытался не смутиться.

– Думаю, да, – промямлил я. – Не принимайте близко к сердцу. Последнее время я плохо спал.

Он еще раз смерил меня тяжелым взглядом и вышел из комнаты. Я подождал, пока он спустится по лестнице, затем достал бутылку скотча, налил себе три дюйма и выплеснул в рот. Дети верещали так, словно окончательно все передрались из-за своего мусорного бака. Внизу зарычала машина и на предельных оборотах унеслась прочь. Из щели снова выпрыгнула мышь и принялась издеваться над моим положением. Девчонка на стене продолжала улыбаться. Ей тоже понравилась эта шутка.

– Да, очень мило, – сказал я ей. – Очень, очень мило, и ты можешь ржать сколько угодно. Не с тобой приключилась вся эта чепуха – со мной.

Я поднял ноги, нежно опустил на стол и попробовал разложить все по полочкам. Так, значит, здесь был клинок, и пудреница ничего не значит для Бретта.

– Как тебе это нравится? – снова обратился я к девчонке на стене. – Вот когда надо соображать. Винить некого, кроме Джексона, парня-детектива, второго Шерлока, придурка с парализованными мозгами. Значит, я вернулся туда, откуда пришел, и вполне возможно, что бред Тюфяка был на самом деле чистейшей правдой. Может, эта чертова загадка действительно лунатичка, украла во сне клинок и бросила в сейфе свою пудреницу. Может, именно потому эта пудреница так нужна была Гормэну, что Бретт узнал бы по ней, кто взял клинок. Может, мне лучше начать все сначала. Может, мне лучше взять свой череп и разбить о него вот эту самую бутылку скотча. Может, кто-нибудь так бы и поступил. Но не я. – Я зажег другую сигарету, потер разгоряченное лицо ладонью и перевел свое внимание с мисс Привлекательность на телефон. Чувствовалось, что Бретт не блефовал, говоря, что обеспечит мне развлечения, если я не представлю ему клинок к десяти. Если он сломает О\'Ридена, то я действительно вляпался. А он был достаточно богат и известен, чтобы выдернуть почву из-под ног этого гнусно улыбающегося копчика. Я подвинул к себе телефон, набрал номер и ждал.