Шрифт:
Заздравная
На островках бизоньей зоны
Прохладно, сыро и темно…
… Валялись мёртвые бизоны
И бегемоты заодно.
Брели другие бегемоты
Через равнины и поля,
От кашля жуткого и рвоты
Тряслась немыслимо земля...
Планета в ужасе молчала,
Лишь над Землёй по воле злой
Курили космонавты вяло,
Да подкреплялись пастилой…
Орёл усталый в небо взвился
И собирался улетать –
Вдруг Глеб Горбовский появился
И стал стихи свои читать.
Тут набежали бегемоты,
Что шли неведомо куда,
От кашля жгучего и рвоты
Вдруг не осталось и следа.
На островках бизоньей зоны
Взмыл ястреб, крыльями махнув,
Ожив, запрыгали бизоны,
Поэту мило подмигнув,
Все излечились от заразы –
Цинги, бронхита и парши,
Засуетились дикобразы,
Захохотали от души…
Бизоны весело резвились,
Прогнав печаль и ночи мглу.
… А космонавты оживились
И побросали пастилу!
2013
На стихи Игоря Губермана
Всюду было сумрачно и смутно;
Чувством безопасности влеком,
Фима себя чувствовал уютно
Только у жены под каблуком.
Подкаблучник
Фима, безусловно, щедр и ярок –
При параде, с розами в руке,
Фима подарил жене подарок –
Туфли на высоком каблуке.
Угодить жене всегда пытался,
Искренностью чувств своих влеком,
Не заметил сам, как оказался
Он под этим самым каблуком.
Жизнь то приласкает, то ударит –
Ведь судьба у Фимы нелегка,
Если туфли вновь жене подарит,
То теперь уже без каблука…
2014
Я охладел к научным книжкам
Не потому, что стал ленив;
Ученья корень горек слишком,
А плод, как правило, червив.
Плоды и черви
Когда со школьных лет упорно
В загоне умные труды,
Тогда затем растут, бесспорно,
Стихов червивые плоды.
2014
Известно всем, что бедный Фима
Умом не блещет. Но и тот
Умнее бедного Рувима,
Который полный идиот.
Блестящие умы
Знал Губерман, неоспоримо,
Как тяжело умом блистать,
На фоне ж Фимы и Рувима
Он, право, гениям под стать!
2014
… Из нитей солнечного света,
Азартом творчества томим,
Я тку манжеты для жилета
Духовным правнукам своим.
Жилеты для поэта
Над губермановым жилетом
Порой, признаться, издеваюсь –
Вступаю в спор с таким поэтом,
Но в правнучки не набиваюсь.
2014
Душа порой бывает так задета,
Что можно только выть или орать;
Я плюнул бы в ранимого эстета,
Но зеркало придётся вытирать.
Эстет и зеркало
Однажды глянул в зеркало поэт,
А в зеркале мерзавец издевался,
Воскликнувши в восторге: «Я эстет!»
При этом ни на миг не сомневался.
А Губерман воскликнул: «Это ложь!»
И, плюнув, знал, что вытереть придётся,
Но счастье в том, что говори – что хошь!
А зеркало при этом не плюётся.
2014
Мы стали подозрительны, суровы,
Изверившись в любой на свете вере,
Но Моцарты по-прежнему готовы
Пить всё, что наливают им Сальери.
Моцарт и Сальери
Шёл Губерман по жизни, как во мгле.
Лишь стало на душе темно и мрачно,
Он выпил всё, что было на столе,