– Ты... это ... извини меня... Твои то хоть живы и здоровы. А вот я своих совсем не помню. Мамка умерла, когда мне было семь лет. Отец помер в тюрьме от туберкулёза... Я два раза сбегала. Сначала от деда, взявшего к себе на воспитание. Он меня нещадно лупил. Это был такой метод воспитания, - гримаса отвращения искривила её лицо.
– Как только поняла, что побег единственное избавление от побоев. Сбежала. Пришлось поголодать, ночевала,где придётся. Но моя свобода длилась не долго. Поймали, когда пыталась у тётки вытащить кошелёк. Так я попала в детский дом. Никогда не забуду первый день, новой жизни в приюте, - Сима замолчала, а потом продолжила, но говорила она с трудом, словно язык её не слушался.
– Меня заставили, старшие дети, ползать на коленках вокруг стола, подгоняя пинками. Сначала я плакала, потом... потом слёзы высохли. Ссадины на коленках болели. А мучения продолжались. Лишь только после того как я упала на пол они ушли, оставив меня в покои. В ушах до сих пор звенит их хохот...
– процедила она сквозь зубы.
– В ту ночь я снова сбежала, - Симка тяжело вздохнула.
– Я получила свободу. Месяц свободной жизни. Ты знаешь лучше быть на улице, пускай даже и голодной, но зато можно пойти куда хочешь, делать, что хочешь и главное подальше от этих..., - девочка окинула взглядом спящих детей.
– Не спрашивай меня ни о чём, - голова её бессильно поникла, голос стал еле слышен.
– Больше ничего не скажу, итак слишком много рассказала...
–  девочкавстал.
– Курить есть?

– Нет...

Соболева на минуту о чём-то задумалась, а потом решительно заявила:

– Всё точно убегу! Вот честное слово, убегу... Поеду на море. А ты была на море?
– вдруг спросила она у Александры.

– Нет...

– Что ты всё заладила нет, да нет... Поедешь со мной?

Сашка глянула на Серафиму. Всё изменилось, не чувствовала Александра к ней прежней ненависти, она ушла, как и призрение, злость.

– Поеду!
– ответила Князева и замолчала, не зная, что ещё добавить.

Затеряться в толпе на вокзале оказалось совсем легко, как и сбежать из детского дома. Рассматривая спешащих людей, Сашка плелась за подругой, всё время спотыкаясь.

Денег у них не было, но девочки смогли, проскользнули в переполненную электричку никем не замеченные. Конец недели пенсионеры и не работающие граждане старались с утра уехать на дачу.

Они сели у окна. Электричка дёрнулась и медленно поползла, наращивая скорость. За окном проносился лес. Стекло было холодное, и лоб Сашки, прижатый к нему, тоже становился прохладным. Укачиваемая движением вагона по рельсам она незаметно для себя задремала.

– Показываем билетики, - громко выкрикивала кондукторша, продвигаясь по тесному проходу.
– Гражданин ваш билетик. Не стоим, проходим...

Сима толкнула Сашу. Девочка неохотно открыла глаза.

– Замри, - бросила она.

– Дамочка эта ваши дети?
– прогремел строгий голос тётки кондукторши.

– Нет... не мои...
– пролепетала женщина сидящая рядом с Александрой и Серафимой.

– А чьи?

Дама пожала плечами.

Тут глаза Симки моментально налились слезами, и она на весь вагон заревела. Рыдала девочка надрывно, на зрителя, искусно изображая горе, с обильными слезами, всхлипывая.

– А... А... Билеты потеряли, последние деньги украли... А в деревне бабушка больная лежит, - подвывала Серафима, рукавом вытирая слёзы.
– Тётенька не высаживайте нас. Бабушка будет волноваться, если мы не приедем этой электричкой.

Пассажиры притихли, наблюдая за спектаклем. Плач Симки усиливался, под сочувствующие взгляды зрителей. Опешившая кондукторша в ступоре стояла и вовсе глаза смотрела на рыдающую девочку.

– Так, так...
– пробормотала женщина, придя в себя.
– Говоришь, обокрали?
– Серафима согласно кивнула головой, шмыгнула носом.
– Билеты потеряли? А были ли они?

Соболева в момент утихла, резко наклонилась под руку кондукторши и попыталась проскользнуть.

– Куда собрались?
– женщина схватила Серафиму и Сашку за руки.
– Вот в милиции и разберёмся, был у вас билет или нет!

***

– Понимаете, тут такое дело... Александра пропала...

На доли секунд в кабинете у Ефремова повисла гнетущая тишина. Виктор побледнел, мышцы его тела напряглись. Ведь не зря вчера вечером ему было так не по себе, словно чувствовал, что должно случиться что-то. Ну, прямо нутром чуял.

– Ало! Виктор Егорович вы меня слышите?

– Да слышу я, слышу. Клавдия Борисовна... Как такое могло случиться?
– недобро протянул Виктор, пальцы против воли сжали трубку телефона.
– Куда вы смотрели ё*?

– Они с Соболевой сбежали... Вы понимаете эта Соболева такой трудный подросток...
– сбивчиво объясняла директриса.

– Я вас ещё раз спрашиваю, как такое могло случиться? Как из охраняемого здания смогли сбежать два ребёнка?

– Во-первых, Соболева и Князева уже не дети. Скорей всего Симка опять отправилась на юг. Всё мечтает побывать на море...

– В милицию заявляли?

– Так я сначала вам решила позвонить, - растерялась директриса детского дома.

– Не понимаю и как вам наше государство детей доверило?
– рявкнул в трубку Виктор и бросил её на рычаг.
– Нет, я не будет ждать, пока милиция начнёт искать девочек, - пробормотал он.
– Я сделаю проще - сам пробью все возможные варианты.

В течение часа он обзвонил все больницы, морги и участки. Остались только железнодорожные станции и вокзал. Виктор набрал номер линейного отдела МВД на железнодорожном транспорте.