Тиммонс бросил рассеянный взгляд на богатую обстановку президентского номера в отеле «Кэпвелл».

— Как бы то ни было, — с ядовитой улыбкой сказал он, — я не думаю, что здесь самое подходящее место для нашего разговора.

Джина пожала плечами.

— Почему же? Мне кажется, что именно здесь удобнее всего поговорить. Тут нас никто не увидит. Это куда более уединенное место, чем, например, ресторан, где тебя знает каждый официант.

Тиммонс усмехнулся.

— Так вот, благодаря моей репутации, я уверен в том, что никто не подумает ничего дурного, когда увидит меня, разговаривающего с тобой в баре. А вот если нас застанут здесь… Мне будет трудно предсказать последствия.

Джина снисходительно улыбнулась.

— Ну что ж, если ты так уверен в своей репутации там и не уверен в ней здесь, мы можем спуститься в бар.

Когда они вышли из номера, Тиммонс закрыл дверь ключом и положил его себе в карман. Джина не скрывала удовлетворения.

— Я вижу, что президентский номер тебе понравился, — с улыбкой сказала она. — Надеюсь, что он понравится и Сантане.

Тиммонс ухмыльнулся.

— А вот это уже будет решать сама Сантана. Пока что, мне не хотелось бы обсуждать этот вопрос.

Они прошли мимо открытой двери в зал ресторана «Ориент Экспресс», направляясь сразу к стойке бара.

По пути Джина вытянула шею и заглянула в зал.

Сантана в одиночестве сидела за столом, теребя волосы.

Судя по ее дрожащим рукам, она сильно нервничала. Очевидно, даже таблетки, которые она постоянно принимала, уже не помогали ей.

Джина удовлетворенно улыбнулась и направилась к окружному прокурору, который занял место за стойкой.

Он неторопливо потягивал виски из небольшого стаканчика.

Джина подошла к стойке и принялась подзуживать Тиммонса.

— Ну так, когда ты начнешь действовать? Что ты все время медлишь? Не забывай о том, что время уходит зря. У тебя остается не больше, чем полтора часа.

Тиммонс поднял голову и уныло посмотрел на висевшие за спиной бармена часы. Была половина десятого.

— Не торопи меня, — кисло сказал он. — Всему свое время.

Джина вся дрожала от нетерпения, словно гончая, увидевшая безнаказанно пробегающего мимо зайца.

— А тебе надо поторопиться, надо, — настойчиво повторила она. — Вот увидишь, сейчас все выскользнет из твоих рук!

Тиммонс молча пил крепкий напиток, словно не обращая внимания на слова Джины.

Это заставляло ее нервничать еще сильнее.

Из-за медлительности и нерешительности окружного прокурора ее план находился под угрозой срыва. И угроза эта была весьма реальна и ощутима.

— Вот увидишь, — мстительно сказала она. — Сейчас приедет Круз, расплатится по счету и увезет Сантану домой. Тогда ты останешься с носом!..

Тиммонс равнодушно махнул рукой.

— Ну и что из этого?

Джина взбеленилась.

— Как, что из этого? — привлекая внимание окружающих, воскликнула она.

Когда публика, сидящая вокруг стала озираться, она перешла на театральный шепот:

— Ты упускаешь такую шикарную возможность провести время в президентском номере!.. И не один, а вместе с Сантаной…

Тиммонс недовольно скривился.

— Джина, мне непонятна твоя горячая заинтересованность в этом деле? Почему это ты занялась сводничеством? Из чистых побуждений.

Джина гордо вскинула голову.

— Плевать я хотела на твои оскорбления! — решительно заявила она. — Если тебе не нравится, можешь не верить мне!

Тиммонс с недоверием посмотрел на нее.

— Что-то непохоже, чтобы тебе были безразличны мои обвинения — слишком уж живо ты реагируешь.

Джина, некоторое время поколебавшись, сказала:

— Хорошо, я расскажу тебе о своих мотивах. Мне кажется, что это должно убедить тебя. Может быть, после моих слов ты успокоишься.

Тиммонс хмыкнул.

— Ну, ну, продолжай. Я внимательно слушаю тебя. Впервые слышу, чтобы Джина Кэпвелл рассказывала кому-то об истинных причинах, толкающих ее на совершение того или иного поступка. По-моему, такого еще в истории Санта-Барбары не было. Можно сказать, что я являюсь свидетелем исторического события. Итак, я весь внимание.