Шрифт:
йукеннгршощлздзжъфывапроячёмитьбюёкнух Проба… проба… Мой сын на прошлой неделе вместо того, чтобы обедать, откладывал деньги на футбол.
— Мама, нам всё равно к лету нужен мяч.
А мне нужен здоровый ребёнок. Проба… проба… №§-:,-?%цэ/)йукенгшщзхЪЖДЛОРПА=ВЫФячёсммиьбюя!
Когда мать, кончив печатать, ушла на кухню, за машинку уселся Пим.
при ехалцИРк, послешколы пойдём ТУДА
— А ну, не балуйся! — сказала, вернувшись, мать. — С кем это ты собираешься в цирк?
— С Сергеем.
Мать покачала головой. Потом она закрыла машинку и поставила её на окно.
— Ты знаешь, и не конец года, а столько отчётов! Пальцы немеют.
Она пошевелила пальцами, как первоклассница — мы писали, мы писали! — и подошла к окну.
За окном чёрной маслянистой рекой текло шоссе.
Оно начиналось в центре города, выходило на окраину и через степь, мимо развалин Корсонеса, убегало к Севастополю. По шоссе мчались машины. Покачиваясь, плыли прозрачные троллейбусы.
У самого дома троллейбусы разворачивались. Постояв, уходили обратно в город.
За троллейбусным кольцом до самого Корсонеса тянулась слобода. Пышные сады и черепичные крыши маленьких домиков.
В СЛОБОДЕ ЖИВУТ ВСЕ ХУЛИГАНЫ. НАПРАСНО ПИМ СДРУЖИЛСЯ С ЭТИМ СЕРГЕЕМ!
Мать вздохнула, ещё раз пошевелила пальцами и снова пошла на кухню.
От отца второй месяц нет писем…
Отец
Последнее письмо пришло под Новый год.
«Здравствуйте, жена моя Мария и сын Петр! — писал отец. — Средиземное море прошли тихо. Вторую ночь вожусь с движком. Греется и всё. Первый порт теперь будет Конакри. Жители там гвинейцы. Очень прошу тебя, Петр, хорошо учиться. Если обратным ходом будем в Афинах, куплю тебе, Лара, кофтачку. Сегодня на машинный люк запрыгнул из воды кальмар. Нос у него как у попугая. У вас тоже скоро будет жара. Петр, если будешь подклеивать маску, подклеивай 88-м клеем и не бери бэ-эф. Целую вас обоих и за неимением времени кончаю Ваш отец
Иван».
Мать разгладила пальцами письмо, незаметно исправила в слове «кофтачка» «а» на «о» и поставила после слова «кончаю» точку.
Затрещали диванные пружины, Пим вздохнул во сне, повернулся на другой бок.
Тэк-с!
Звонок ещё не умолк. В классе все были на местах.
— Ой, девочки, идёт!! — испуганно шепнула Люда.
В коридоре послышались шаги. Дверь открылась. В класс вошёл новый математик.
— Тэк-с… — сказал он. — Здравстуйте!
Он положил толстый портфель на стол, покосился на кусок мела и циркуль, приготовленные дежурным. Вынул из портфеля папиросную коробку. Достал из коробки свой тонко заточенный, обёрнутый бумажкой мел. Подошёл к доске.
— Тэк-с… — повторил он. — Окружностью называется замкнутая кривая линия, все точки которой равноудалены от общей точки, называемой центром.
Он прищурился, поиграл мелом и неожиданно, одним движением, нарисовал на доске круг. Класс охнул.
На доске торжественно белела замкнутая линия. Все точки её отстояли от центра на равном расстоянии. Циркуль не требовался.
Учитель отошёл от доски и положил мел в коробку.
Белые мерцающие пылинки висели в воздухе. Слышно было, как на первом этаже в физзале шлёпает о пол баскетбольный мяч.
Пим, весело улыбаясь, смотрел на доску…
— Так кто же из вас Меньшиков? — ледяным голосом повторил Виктор Петрович.
Сосед — Толик Сердюк — больно ткнул Пима карандашом в бок.
Пим вскочил.
— Итак, Меньшиков, подойдите к доске и разделите окружность на шесть равных частей.
Озадаченный Пим вышел на середину класса. О чём он думал?.. Ах да, — цирк! Сегодня в пять возле цирка будет ждать Сергей.
Пространство без воздуха
В конце Приморского бульвара стоял громадный полотняный шатёр. Куча динамиков наверху. Из динамиков неслась хриплая музыка:
«Трам-там-там, трам-там-там…» К полотну были пришиты полинялые зелёные буквы: