Адем, а точнее, тот, в кого он превратился, встал на четвереньки и в мгновение ока оказался возле отскочивших в сторону стражников. Продолжая рычать, он своей огромной лапой одного за другим отбрасывал их в сторону. Дойдя до их предводителя, который от страха не мог и пошевелиться, он зарычал так, что ветер сделался ещё сильнее, схватил в лапы свою жертву, открыв пасть с огромными белыми клыками, и приготовился сделать самое страшное.

– Нет! Адем! – сердце Анны не выдержало! – Не делай этого! – после этих слов девушка упала без сознания.

Адем обернулся в сторону Анны. Только глаза его выдавали. Эти глаза были не звериные. В них было столько боли – человеческой боли. Оставив свою жертву, волк, сверкая и переливаясь на опускавшемся всё ниже солнце, шерстью, подскочил к своей любимой и, схватив её, исчез в глубине леса.

… Пролежав два дня без сознания, Анна очнулась на кровати в ущелье, подумав сначала, что это был страшный сон.

– Анна, ты очнулась? – рядом с ней на кровати сидел её названный муж.

Она посмотрела в его глаза. Адем отвёл их в сторону. Анна всё поняла. Она вскочила с кровати.

– Не подходи ко мне! – не своим голосом кричала она.

– Анна! Любимая! – вскочил с места и он. – Это же я, твой Адем! Ты не узнаёшь меня?

– Ты не Адем! Ты – чудовище! Что ты сделал с Адемом? Отвечай! – слёзы ручьём текли из её глаз.

– Нет! Это я! – её возлюбленный опять опустил глаза.
– Да, ты права! Я – чудовище! Я – не человек! Я хотел признаться тебе! Но боялся, что ты оставишь меня! Теперь ты сама всё видела!

– Нет! – рыдала Анна! – Этого не может быть! Это невозможно! – она пятилась к выходу!

– Не уходи! – слёзы были и на глазах Адема. – Я не смогу жить без тебя!

Но Анна уже не слушала его. Вытирая рукавом слёзы, она бежала по лесу, спотыкаясь о кочки и ветки деревьев, так же, как больше месяца назад убегала из плена султана. Сейчас же было наоборот: Анна уже не боялась ни темницы, ни казни, она боялась того, от кого убегала, которому отдала свою девственность.

Очнулась она уже во дворце. У изголовья возле её кровати стояла Небахат-калфа.

– Где я? – приподнимаясь с кровати, с ужасом в глазах спросила Анна.

– Успокойся! Ты во дворце! Султан пока не решил, как поступить с тобой. – Небахат-калфа опустила глаза. – Он узнал о том, что покушение подстроила Мерием-гёзде. Она уже наказана по справедливости. Господин должен был наказать и тебя за побег, приказав сто ударов плетьми. Но доктор, осмотрев тебя, сказал, что это невозможно. Падишах не изверг, чтобы убить того, кто у тебя во чреве!

– Нееет! – зарыдала Анна, закрыв лицо руками. – Только не это! Лучше убейте меня! Этот ребёнок не может родиться! Это ребёнок чудовища!

Через минуту прибежавший на крики лекарь успокаивал наложницу, которую четыре служанки держали за руки. Она же вырываясь, твердила одно и то же: «Это не ребёнок! Это чудовище!»

– Бедняжка! Совсем помешалась! – вздыхали наблюдавшие за этой картиной через замочную скважину другие наложницы, которые совсем недавно завидовали Анне, сейчас же им было искренне жаль бедную, помутившуюся рассудком бывшую фаворитку султана.

…Монах, спотыкаясь на ровном месте, вновь поднимаясь, спешил в ущелье. У него было плохое предчувствие. Его сердце никогда не подводило. И в эту минуту оно болело, чуя беду.

Адем лежал на поляне перед ущельем. Сначала можно было подумать, что он отдыхает, наслаждаясь видом неба, на котором уже показались первые звёзды.

– Адем! Ты здесь? – старик поспешил к нему.

Подойдя ближе, он опустился на колени, поняв, что опоздал. Слёзы одна за другой текли по его щекам.

Рядом с Адемом лежал тот самый клинок из ивы, острие его было красным от крови. Кровь ярким пятном украшала и грудь юноши, сердце которого навсегда остановилось. Его глаза были не чёрного, как обычно, цвета, а голубого, под цвет луны, которая уже поднялась высоко в небо.

– Зачем ты это сделал? – закрывая его глаза руками, еле сдерживая слёзы, обращался монах к Адему, который хоть и не стал человеком, но навсегда обрёл покой, о чём и мечтал.

Старик догадывался, что ни к чему хорошему затея юноши стать человеком не приведёт. Адем, который, несмотря на свою сущность, имел огромное сердце, никогда в жизни ни при каких обстоятельствах не смог бы проткнуть сердце любимой. Но он и не смог бы жить без неё!

… Прошло несколько месяцев. Монах, который любил Адема, как собственного сына, иногда, будто ведомый какой-то силой, вновь приходил на то место, где оборвалась жизнь последнего бозкурта! Как и сегодня. Его сердце трепетало, когда он поднимался к ущелью по знакомой крутой лестнице. Вдруг ему на плечо сел мотылёк. Старик взял его в руки и, подбросив к небу, выпустил. Но что за чудо? Появился ещё один, потом – второй, третий. Сотни мотыльков окружили старика.