не изволил еси от мене, строптиваго владыки, страдати и венец жизни

наследити?

Но ради привременныя славы, и самолюбия, и сладости мира сего все

свое благочестие душевное со кристьянскою верою и з законом попрал еси,

уподобился еси семени, падающему на камени и возрастшему, и

возсиявшему солнцу со зноем, абие, словеси ради ложнаго, соблазнился

еси, и отпал еси и плода не сотворил еси, и по ложных словесех убо,

подобно о пути падающему, сотворил еси; еже убо всеявшу слово к Богу

истинному и к нам прямо службу - сие все враг из сердца воего восхитил

есть ( Так ХС;ПК еси. ) и сотворил тя во своей воли ходити. Тем же и вся

божественная писания поведают, яко не повелевает чядом со отцы

противлятися и рабу с господином, кроме веры. И аще убо се от отца

твоего, дьявола, восприем, много ложными словесы соплетеши, яко веры

ради избежал еси - и сего ради жив Господь Бог мой, жива душа моя, - яко

10

не токмо ты, но и все твои согласники, а бесовския служители не могут в

нас сего обрести. Паче же уповаем, Божия Слова воплощением и

пречистые Его Матери, заступницы христьянские, милостию и всех святых

молитвою, не токмо тебе о сем ответ дати, но и противу поправших святые

иконы, и всю кристьянскую и божественную тайну отвергшим и от Бога

отступльшим (к ним же ты любительно соединился еси), их нечестие

изобличити и благочестие явити и выспроведати, яко же благодать возсия.

Како же не страмишися раба своего Васки Шибанова? (Како же не

страмишися раба своего Васки Шибанова? - Помимо известия комментируемого

послания, существуют еще два известия о слуге Курбского Василии Шибанове. Первое

из них - чрезвычайно популярное в литературе сообщение так называемой Латухинской

Степенной книги о том, что Курбский, бежав в Литву, «посла того же своего верного

раба к великому государю царю, с досадительным письмом из Литвы. Той же Васька

Шибанов к Москве прииде, и при пути походу государева на Красном крыльце царю и

в. кн. Иоанну Васильевичу лист той от князя своего подал» [цит. по примечанию

Устрялова в его издании «Сказаний А. М. Курбского» (СПб., 1868, стр. 340)]. Далее

рассказывается, как царь пробил В. Шибанову ногу «осном» (наконечником трости), и в

таком положении он выслушал текст послания (этот рассказ послужил источником для

известной баллады А. К. Толстого). Другое известие о Шибанове содержится в

официальной летописи XVI в.
– в Синодальном списке Никоновской летописи; здесь

сообщается, что после бегства Курбского «человека его, Васку Шибанова, воеводы,

поймав, прислали к господарю; тот же человек его, Васка Шибанов, государю царю и в.

кн. сказал про государя своего князя Ондрея изменные дела» (ПСРЛ, XIII, 383, ср.

репродукцию этого текста летописи - стр. 473). Легко заметить расхождение между

обоими этими источниками; само собой разумеется, что предпочтение должно быть

дано реалистическому рассказу летописи XVI в., а не романтической легенде

«Степенной книги» XVII в. (т. е. Шибанов был взят в плен, а не явился к царю в

качестве посланника). На первый взгляд может показаться, что известие Никоновской

летописи о том, что Шибанов «сказал... князя Ондрея изменные дела», противоречит и

словам царя о том, что Шибанов «не отвержеся» Курбского, «похваляя его» «при

смертных вратах». Однако, это противоречие мнимое. Если Шибанов, как сообщает

летопись, был пойман и захвачен в плен, то, естественно, он на допросе не мог скрыть

и не стал бы скрывать очевидного факта бегства к неприятелю Курбского, - а это и

значит на языке официальной летописи, что он «сказал... изменные дела» Курбского.

Это никак не исключает того, что Шибанов мог обнаружить при допросе достаточную

храбрость и вассальную преданность «своему владыце», что и дало Грозному повод к

нелестному для Курбского сравнению.) Еже убо он свое благочестие соблюде,

пред царем и предо всем народом, при смертных вратех стоя, и ради