Наши с Игорем интимные встречи происходили всё реже, Игорь становился всё неласковее со мной. Я же, по незнанию жизни, укорял его за встречи с «мартышками».

– Разве я не красивее них? – став в позу, грозно вопрошал я, вызывая у Игоря весёлый смех.

– Да как тебе объяснить, – пытался вразумить меня Игорь, – но ведь мужик же всё-таки я! Да, я люблю тебя, но как брата…

– Как брата?! – почти завопил я, – что ты меня любишь как сво-его Олега? В уме ли ты, что ты говоришь, да я убью тебя! – я не-благоразумно подхватил с земли толстую палку и набросился на Игоря. Тот легко выбил палку у меня из рук и похлопал по попе – не сказать, что очень ласково, мне даже стало больно.

И тут у меня началось забытое «болевожделение». Я накинул-ся на своего обидчика, обнял его и стал страстно целовать, всю-ду, куда доставал. В это раз я, можно сказать, изнасиловал Игоря, причём в первый раз за время нашей любви. Нет, не так, как мож-но подумать, а как страстная дама джентльмена, который просто не сопротивлялся. Я клялся Игорю в любви и умолял не «гулять» с

35

этими «маймунками» («обезьянами» по-грузински). Он хохотал и клятвенно обещал не гулять с «маймунками».

Но гулять Игорь не прекратил. Я бесился и мне даже стали приходить мысли об убийстве этих «нечеловекоподобных». Я ре-шил отравить моих соперниц и стал подыскивать яды. Вспомнив прочитанные полезные книги, я понял, что бледных поганок или других растительных ядов я здесь не найду. А вот божьи коров-ки, которые были в Коджори в изобилии, известны как носители очень сильного яда. Я наловил этих насекомых, усыпил ваткой с чачей, высушил над печкой, и размолол в порошок. А порошок я тайком высыпал в чугунок с чахохбили, который готовили для себя мои злейшие враги – «маймунки». Мужики этот чахохбили не ели – это, то ли суп, то ли рагу, а предпочитали чачу с колбаской. А «маймунки» съели отравленное блюдо тут же на обед, а меньше, чем через час, наступили первые признаки отравления – силь-нейшие рези в животе и рвота.

Лагерная врачиха заподозрила пищевое отравление, вы-звала «скорую помощь». Но самое умное, что она сделала – это заставила «маймунок» пить тёплую воду, стакан за стаканом, и, пардон, опорожняться через рот, что «маймунки» со стенания-ми и делали.

Игорь тут же примчался ко мне, затряс меня за плечи и грозно спросил:

– Это твоя работа?

Я чуть не признался моему кумиру в содеянном, но вовремя благоразумно удержался.

– Да ты что, как я смог бы это сделать, где здесь яду взять? Обо-жрались несвежих продуктов, наверное, купили по дешёвке мяса у местных, вот и всё!

Игорь недоверчиво посмотрел мне в честные глаза, тряхнул на всякий случай за плечи ещё раз, и отстал.

Все «маймунки» остались живы, но неделю провалялись в больнице, и в лагере уже не появлялись. Питались мы консерва-ми, зато кобелям нашим «гулять» стало не с кем. Посуду на моё счастье «маймунки» после еды помыли, причём горячей водой. Так что, криминала не обнаружили и дела не завели.

36

Вернувшись в Тбилиси, мы продолжали встречаться, преи-мущественно в банях. В мае мне исполнилось тринадцать лет, а Игорю в сентябре, соответственно, шестнадцать. Я понимал, что Игорь, повзрослев, стал интересоваться девушками, даже некра-сивыми, а такому видному парню «закадрить» не очень видную девушку, не представляет трудности. Но я любил Игоря и никому уступать его не собирался, я готов был применить любое сред-ство для удержания его со мной. И я, пожалуй, понял, что это было за средство.

Ещё в пионерлагере я заметил, что Игорь проявляет повы-шенный интерес к спирту. Вместе с «алкашом» Гиви он пил любую чачу, от запаха которой дохли тараканы. И когда уже в Тбилиси мы стали встречаться в банях, Игорь обычно приносил туда с со-бой четвертинку чачи. Чачу он пил, запивая лимонадом, а газиро-ванная вода усиливала действие алкоголя. После такой выпивки Игорь становился весёлым, возбуждённым и любвеобильным.

Я понял, что отбить интерес Игоря к девушкам можно спирт-ным. Семья Игоря жила очень бедно, денег на выпивку у него не было, на еду еле хватало. И я решил зарабатывать деньги, что-бы «отбить» любимого человека для себя с помощью алкоголя. Но где мне, тринадцатилетнему, хотя и выглядевшему старше, мальчику взять денег? Не воровать же, но я пошёл бы и на это ради Игоря. Но я умел хорошо танцевать, причём самые разно-образные танцы, в том числе и грузинские народные. Я вспом-нил, что к нам в училище как-то приходил «дядя» уговаривавший мальчиков-танцоров пойти к нему в ансамбль для выступлений

ресторане. «Дядя» так и не нашёл у нас желающих танцевать в ресторане и ушёл «не солоно хлебавши».

Как бы мне найти этого человека или его ресторан? Тогда уже в Грузии были «кооперативные» рестораны, привлекавшие публи-ку к себе разными способами: якобы «бесплатным» вином, высту-плением известных артистов, танцоров, в том числе и любимыми

народе детскими и юношескими танцами. Одетые в черкески и папахи, с кинжалами на поясе и в азиатских обтянутых сапогах, мальчики моих лет и старше танцевали групповые танцы, такие как, например, знаменитую «лекури» – лезгинку. Участвовали в

37

этих танцах и девочки, одетые в белые платья, «плывшие» слов-но «павы», а вернее – белые лебеди, среди энергичных мальчи-ков, то пляшущих на носочках, то падающих на колени. Эти танцы привлекали богатых завсегдатаев особых танцевальных ресто-ранов, которые на хорошие танцы денег не жалели. Вот только умевших хорошо танцевать, найти было трудно, а халтура тут не проходила – посетитель был ушлый. Знаменитое хореографиче-ское училище было «лакомым кусочком» для таких ресторанов, но сомнительная репутация ресторанных танцоров отталкивала способных мальчиков и девочек.