Шрифт:
– Тебе уже стало лучше?
– спросил Захир.
– Все в порядке, - Лора отставила пустую чашку.
– Зак, я говорила серьезно. Позволь мне самой отыскать кейс, а взамен требуй от меня что угодно.
Захир пытливо смотрел ей в лицо. Лора стоически выдержала этот взгляд. И ждала ответа.
– Что угодно?
– спросил мужчина.
– Ты отдаешь себе отчет в своих словах? Все, что я потребую?
– Речь идет о моем сыне, Зак, - Лора встала со стула.
– Да, за его спасение я готова заплатить любую цену.
Захир не спеша приблизился. Лора сжала губы, чтобы не застонать и не содрогнуться. Человек, которого она помнила еще малышом, иногда на последние монетки покупала ему шоколадку или билет на карусель, которого учила читать и считать как старшая сестра, подтыкала одеяло и спасала от Айзека, рвущегося "прикончить этого придурка за его выходки", оказывается, в ответ испытывал к ней совсем не братские чувства и не забыл о них даже через 30 лет...
– Я часто лежал, притворяясь спящим, - прошептал ей на ухо Захир, - и все слышал, а то и видел. Боялся, что попадусь, вы бы меня тогда убили. Я сходил по тебе с ума, Ло, и бесился, когда ты обращалась со мной, как с сопляком, - он поцеловал Лору в висок, щеку, впился ртом в ее губы. Она стояла, не двигаясь, по-прежнему зажмурив глаза и сжавшись под поцелуями Захира, под его руками, которые скользили по ее телу.
– Ты так напряжена, - Зак поглаживал ее по спине, подсунув руки под ее майку, массируя окаменевшие мышцы.
– Расслабься, Ло. Хоть раз притворись. Открой глаза. Ты чего-то боишься? Или я тебе неприятен?
Лора задыхалась от запаха дешевой туалетной воды, сигарет и крепкого кофе, распространяемого Заком. Жесткая щетина на щеках и подбородке израильтянина больно царапала ей шею и грудь. Она открыла глаза, но высоко запрокинула голову, чтобы не видеть, как Захир стягивает с ее плеч бретельки майки. Слезы застилали ей глаза, и Лора все крепче сжимала зубы, давя мучительный стон.
– Ты все так же прекрасна, - прошептал Захир, покрывая поцелуями ее плечи и грудь и возясь с застежкой ее "капри".
– Нежная как весенний цветок. Почему ты не моя жена, а Тома Шоу? Почему ты не моя, Долли?
Лора против собственной воли ощутила, как ужас, отвращение и боль исчезли, и у нее уже нет сил сопротивляться ласкам этого чужого человека, которого она, оказывается, совсем не знала. Его смуглые мозолистые руки перестали причинять боль, прикасаясь к ее телу.
– И все-таки ты моя, Ло, - Захир легко, как пушинку, подхватил Лору и отнес на кушетку. На некрашеном дощатом полу осталась лежать одежда Лоры из легкой дорогой ткани, неуместно светлая и изящная в этом мрачном полутемном помещении, в мире потемневших от времени досок, грубой самодельной мебели и пыльных стен; так же странно было видеть на линялом армейском одеяле женщину с золотистыми волосами и нежной как фарфор кожей.
Желание выплеснуть страсть, накопившуюся к Лоре, Долорес, малютке Ло и страх причинить ей боль боролись в Захире, когда он жадно ласкал Лору и чувствовал, как она перестает ежиться и каменеть и отвечает ему.
– Моя Ло, - бормотал Захир.
– Моя Ло. Ведь ты моя, Ло?
– Да, - Лора вскрикнула и вцепилась ногтями в его спину.
– Я люблю тебя, Ло!
– выкрикнул Зак.
Когда все закончилось, Лора откинулась назад, закрыв глаза, обессиленная и опустошенная.
Захир продолжал обнимать ее и отдыхал, пряча лицо в густых волосах женщины, неуловимо пахнущих духами. Как давно в его жизни современного флибустьера, привыкшего к аскезе и спартанским условиям не было такого опьяняющего, бездонного, ослепительного наслаждения. Ни одна из его женщин не шла в сравнение с Лорой, о которой он грезил бессонными ночами с десяти лет и ненавидел брата, которому посчастливилось любить эту удивительную девушку и быть любимым ею. А потом раскаивался в своей ненависти...
Сейчас ему хотелось продлить удовольствие, подольше не выпускать из рук эту манящую желанную, долгожданную женщину. И отложить момент объяснения, когда придется прямо отвечать на прямой вопрос Лоры...
Глаза женщины были по-прежнему закрыты, щеки порозовели, и она выглядела совсем юной - еще не женой Тома Шоу, не агентом ЦРУ, а той девушкой, которой могла бы стать, если бы не пришлось стать малюткой Ло.
– Я люблю тебя, Ло, - повторил Захир.
– И ты моя...
От этих слов Лора ощутила сильнейший укол совести. Как она могла? Том, ее муж, отец обоих ее сыновей, в прошлом году они отметили серебряную свадьбу. Он всегда носил ее на руках, готов был исполнить любое ее пожелание, никогда Лора, в отличие от многих других жен правительственных служащих не чувствовала себя забытой. Том погиб, спасая ее и детей. А она его предала. Она отдалась Захиру, чтобы выйти на свободу и помочь Уиллу. Но в объятиях почти незнакомого человека, объятиях сомнительных, грязных, похожих на кровосмесительные - ведь она всегда относилась к Захиру как к младшему брату, которого у нее никогда не было, - она испытала удовольствие, неведомое в супружестве, не только телом, но и душой изменила - на минуту, полминуты - но предала Тома.