Он научился контролировать его, а лучше, чем его отец, чтобы держать его осадил, другое оружие, которые будут использоваться, чтобы завоевать и преодолеть; даже те, кто хорошо знал его, может обнаружить разницу между легкое раздражение и убийственную ярость. Нет, если он хотел, чтобы они знали. Контроль над своими эмоции давно стала второй натурой. С тех пор как он узнал о кончине отца, его характер был расти, беспокойный, в значительной степени неразумный, яростно голодными в течение некоторого релизе. Зная только релиз, который будет удовлетворять был, любезно непостоянной судьбы, было отказано ему навсегда. Не имея врага что бы наброситься на него, чтобы отомстить , оставил его ходить по канату, свои порывы и инстинкты плотно на поводке. Каменным лицом, он пронесся Харботтл . Женщина идет по улице с любопытством взглянул на него. В то время как он был явно направляясь к Волверстон, так как нет никакой другой назначения по этой дороге, к которой джентльмен иже с ним мог бы идти, он имел многочисленные мужские кузенов, и все они разделяют более чем мимолетное сходство; даже если женщина слышала о смерти отца, он вряд ли поняла бы, именно он. С Sharperton дорога следовал берега Коке; за барабанами из лошадиных копыт, он слышал реки булькающий вдоль ее скальном ложе. Теперь дорога изогнутые север; каменный мост перекинут через реку. Парный двухколесный экипаж с грохотом через; он обратил жесткий дыхание, он пересек в Волверстон земель. Чувствовал, что неопределенное подключения сцепление и затяните. Выпрямившись на сиденье, растягивая мышцы спины, он ослабил темп лошадей, и огляделся. Вдохнул запах знакомых достопримечательностей, каждый красуется в его памяти. Большинство из них были, как он и ожидал, в точности, как он напомнил, только шестнадцать лет старше. Форд впереди, через реку Альвин; он замедлил лошадей, и пусть они выбирают свой путь через. Когда колеса обратил свободной от воды, он щелкнул вожжи и установить пару вверх по небольшой подъем, дорога изогнутую снова, на этот раз на запад. Парный двухколесный экипаж возглавил подъем, и он замедлил лошадей на прогулку. Шифер крыши Алвинтон лежал непосредственно перед. Ближе, слева от него, между дорогой и Коке, сидел серый каменный храм с его священника и трех коттеджей. Он едва бросил взгляд на церковь, его взгляд обращается мимо него, через реку с массовым серого камня здания, который поднялся в величественной пышности запредельного. Волверстон замок. Сильно укрепленный квадрат Норман держать, добавлены и перестроен последующими поколениями, остается центральным и доминантой, его зубчатые зубчатые подняться над нижним крышах начале крыльями Тюдоров, как однозначно doglegged, один работает на запад, затем на север, другая на восток, затем на юг.

Башня смотрела на север, смотрит прямо на узкой долине, через которую Clennell Улица, один из пограничных переходов, спустились с холмов. Ни рейдеры, ни трейдеры, могли пересечь границу по этому маршруту, не проходя под постоянно бдительным Волверстон в. С такого расстояния, он мог разобрать немного вне основных зданий. Замок стоял на холмистой местности над ущельем Коке вырезал западу от деревни Alwinton. Замка парк распространение на восток, юг и запад, земля продолжает расти, в конце концов становится холмы, которые защищенных замок на юге и западе. Сами Чевиотс защищали замок от северных ветров; только с востока, направление, откуда дорога подошел, был замок уязвимыми даже к элементов. Это всегда был его первый вид дома. Несмотря на все, он чувствовал блокировку подключения, почувствовал нарастающую волну сродства волны. Бразды потянул; он позволил лошади прийти к остановке. Рывки ленты, он поставил их рысью, когда он посмотрел о еще более остро. Поля, заборы, культуры, и коттеджи появились в разумный порядок. Он прошел через село-не намного больше, чем деревушка-с постоянной клипа. Жители деревни узнает его; некоторые из них могут даже приветствовать его, но он еще не был готов торговать поздравления, принять соболезнования еще нет своего отца смерть-не. Другой каменный мост перекинут через глубокий, узкое ущелье, через которое река хлынула и упал. Ущелье было причиной ни одна армия не даже попытались взять Волверстон; единственным подход через каменный мост-легко защитил. Из-за холмов на всех других сторон, было невозможно позиции Катапульты или любой тип осадной двигателя в любом месте, что не было хорошо в пределах диапазона неплохой лучника из зубчатых.

Ройс прокатилась по мосту, стук лошадиных копыт утонул под бурной ревом водах торопится, турбулентный и дикие, ниже. Так же, как себя. Чем ближе он подходил к замку, чтобы то, что ждало его там, тем сильнее волна своими эмоциями вырос. Чем больше тревожит и отвлекает. Более голодным, мстительный, и требовательным. Огромные ворота из кованого железа впереди, широко, поскольку они всегда были; изображение головы в рычащего волка в центре каждой соответствовали бронзовые статуи на вершине каменных колонн из которого ворота завис. С щелчком поводья, он послал лошади скачки через. Словно почувствовав конец своего путешествия, они наклонился в подвеску; деревья мелькали, массивные древние дубы, граничащие газоны, что откатился с обеих сторон. Он едва заметил, его внимание-все его чувства с блокировкой на здании возвышающейся перед ним. Это было, как массивный и как якорь в почве, что и дубов. Он стоял на протяжении стольких веков стало частью пейзажа. Он замедлил лошадей, как они приблизились к двор, пить в серого камня, тяжелых перемычек, глубоко утопленные окна, алмаз застекленные и этилированный, установить в толстых стенах. Входная дверь лежала в высокой каменной арки; Первоначально он был опускная решетка не дверь, передняя зал за его пределами, с его сводчатым потолком, изначально туннель, ведущий в внутренней стены замка. Передняя faзade, три этажа в высоту, была сформирована из внутренней стены замка стены замка; внешняя стена замка стена была демонтирована давно, а сама Держать лежал глубже

в доме. Сдача лошади идти по фасадом, Ройс дал себе момент, пусть эмоции царствование только для этого время. Тем не менее, неописуемая радость быть снова дома был глубоко в тени, догнал, запутанный, в паутине темных чувств; будучи так близко к его отец-туда, где его отец должен был, но уже не было-только разожгло уже острый как бритва край его беспокойный, неумолимый гнев. Нерациональное гнев-гнев, не объекта. Тем не менее, он все еще чувствовал его. Перемещение в дыхании, наполняя свои легкие с прохладный, свежий воздух, он стиснул зубы и отправили лошадей проезжающие вокруг дома. Как он обогнул северное крыло и конюшни пришел в поле зрения, он напомнил себе, что он не найдет удобный противника в замке, с которыми он мог бы потерять самообладание, с кем он мог отпустить глубокий, пребывающего гнев. Смирился с другой ночи раскалывающейся головы и без сна. Его отец исчез. Это не должно было быть так. Десять минут спустя, он вошел в дом через боковую дверь, тот, он всегда используется. Несколько минут в конюшне не помог его характер; главный конюх,Милборн, родом из давно, и предложил свои соболезнования и приветствовал его.

Он признал, что хорошо, предназначенные слова с коротким кивком, оставил почтовых лошадей к уходу Милборна, то вспомнил и остановился, чтобы сказать ему, что племянник Генри Milbourne был бы прибывать в ближайшее время собственную пару свисток Ройса. Он хотел спросить, кто еще из давней персонала были все еще там, но еще не сделал; Milbourne смотрел слишком понимание, оставив его чувство … подвергается. Он не любил чувствовать. Шинель закрученного о своих загрузились телят, он направился к западным лестнице. Снятие свои водительские перчатки, он засунул их в карман, затем взял мелкие шаги три за один раз. Он провел последние сорок восемь часов один, только что прибыл, а теперь должны были быть одни, поглощать и в некотором роде подчинить неожиданно сильные чувства возвращаются, как это было перемешивают.

Ему нужно было это более твердо успокоить его беспокойный нрав и поводок. На первом этаже галереи впереди. Он взял последние лестнице в спешке, вошел в галерею, развернулся влево в направлении западной башни-и столкнулся с женщиной. Он услышал ее вздох. Почувствовал ее телом и поймал ее положив руки на плечи и поддержал ее. Провел ее. Даже прежде, чем он заглянул ей в лицо, он не хотел ее отпускать. Его взгляд остановился на ее глазах, широких , коричневых с золотым оттенком, обрамленными пышними коричневыми ресницами. Ее длинные волосы были блестящие, шолковистые, цвета золотой пшеницы, заколоты высоко на голове. Ее кожа была сливочной совершенной, ее нос прямой патрицианский, ее лицо в форме сердца, ее подбородок аккуратно округленый,его взгляд остановился на губах. Розовых,как лепесток , приоткрытых в шоке удивления, нижня заманчиво пухлая , стремление попробывать их на вкус их было почти подавляющим. Она застала его врасплох; он не имел ни малейшего понятия, что она была там, скользя вдоль стены заглушая свои шаги. Он явно потряс ее; ее широко раскрытые глаза и полуоткрытый рот сказали, что она не слышала, как он шел на лестнице, либо он, вероятно, двигался бесшумно, как он обычно это делал. Она отшатнулась; отдаляя его твёрдое тело от своего,гораздо мягкого. Он знал, что оно мягкое, чувствовал ее зрелые формы,что опалило его чувства в этот миг мимолетного контакта. На рациональном уровне он задавался вопросом, как дама ее типа стала блуждать по этим залам, а на более примитивной плоскости он боролся с желанием поднять,нести ее в свою комнату, и облегчить внезапное, шокирующую интенсивную боль в паху и отвлечь свой нрав в единственно возможным способом, о котором он даже не мечтал. Это более примитивным сторона его видели в нем правильно, что это женщина-кто она должна ходить только там, в только то время, и был просто правильным женский оказывать ему, что особая служба.

Гнев, даже ярость, может трансформироваться в похоть; он не был знаком с такой заменой, но это ударило с такой силой. Никогда раньше не угрожал такой результат его контролю. Желание,что он чувствовал к ней в тот момент было настолько сильным, что это шокировало даже его.

Достаточно иметь его хлопая желание вниз, сжимая зубы, затягивая хватку, и телесные посылы в ее сторону. Он должен был заставить свои руки, чтобы освободить ее. “Приношу свои извинения.” Его голос был близок к рычанию. С коротким кивком в ее сторону, не глядя в глаза, он зашагал дальше, быстро увеличивая расстояние между ними. За спиной он услышал втянутый вдох, слышал шелест юбок, когда она обернулась и посмотрела в след ему.

Ройс! Далзил-как, вы себя называете -остановитесь! ” Он продолжал идти.

– “Черт побери, я не собираюсь идти за вами!”

Он остановился. Голава поднялась, он составил в уме список тех, кто осмелится обратиться к нему такими словами, в таком тоне. Список не заставил себя долго ждать. Медленно, он вполоборота развернулся и посмотрел на леди, которая явно не знала, в какой опасности она стояла. Бегать за ним? Она должна была бежать от него в противоположном направлении. Но …

Долгое воспоминание наконец связалось с настоящим. Эти богатые осенние глаза были ключом. Он нахмурился.