— Совсем небольшая лужица, и полотенце вроде как скрывает запах, — сказала Генриетта. — Идем.

Отодвинув кровать со своего пути, они направились к лестнице и спустились с чердака на площадку. Переступив через дыру в полу, окруженную разорванными и спутанными волокнами ковра, они остановились перед старой и теперь изуродованной дверью.

— Давай ты, — сказала Генриетта и протянула ключ.

— Ведь ты же его нашла, — возразил Генри.

— Да, но я хочу, чтобы воспользовался им ты.

— Почему?

— Не знаю, — ответила она. — Просто мне кажется, что это должен сделать ты.

Генри взял ключ. Он нащупал некогда прикрытое медной накладкой отверстие в древесине, вставил ключ и повернул его. Он зацепился за что-то внутри, и замок щелкнул. Генри отступил назад.

— Ручки нет, — сказал он.

— Толкни.

Генри дотронулся до искромсанной поверхности двери и толкнул. Не издав ни единого звука, дверь распахнулась настежь.

— О боже, — произнесла Генриетта, и оба уставились внутрь.

Большая кровать была аккуратно застелена, на тумбочке тикали часы, а рядом с ними переплетом вверх лежала раскрытая книга, как будто кто-то оставил ее так, чтобы не забыть, где закончил читать. Там же стояла чистая стеклянная ваза со свежими цветами. Одно из окон было открыто, и занавеска развевалась на ветру.

— Они искусственные? — спросила Генриетта.

— Кто?

Она показала пальцем:

— Цветы. В вазе около кровати.

— Не похоже. В вазе есть вода. — Генри шагнул в комнату.

— Не ходи туда, — произнесла Генриетта.

— Почему?

— Там не должно быть цветов. Дедушка умер два года назад, и дверь все это время была закрыта. Там не может быть цветов. И посмотри — окно открыто, а этого тоже не может быть. Оно всегда заперто снаружи.

Генри огляделся.

— На цветах какие-то коричневые пятна.

— Но они не сухие. И почему нет пыли? — Генриетта просунулась в дверной проем, нервно теребя собранные в хвост волосы. — Дедушка, — позвала она, — ты здесь? — И отступила обратно на площадку.

— Думаю, нам стоит зайти, — сказал Генри.

Генриетта не ответила. Генри переступил через порог и осмотрелся.

— Ну что? — спросила Генриетта.

— Его здесь нет, — ответил Генри. — Только горы книг.

— Посмотри за дверью, — отозвалась Генриетта. Она кусала ноготь.

Генри посмотрел и обнаружил там висящий на гвоздике пурпурный халат. Он замер, всматриваясь в него.

— Что там? — спросила Генриетта. — Что за дверью?

— Я видел… — начал Генри, но в его сознании словно выросла стена. Халат был просто пурпурным. И грязным, и длинным. В раздражении Генри вытянул руку и схватил ткань халата. Он словно бросился с размаху на возникшую в его голове стену.

Генриетта зашла в комнату и посмотрела на него обеспокоенным взглядом.

— Генри, что с тобой? — спросила она.

Генри отпустил халат и облизал губы.

— Дедушка был низкого роста? — спросил он. — Мне приснилось… кажется… кто-то в его пурпурном халате. Невысокий старик. Он выходил из ванной.

— Дедушка был высоким. Очень высоким. Ты что, кого-то видел в ванной?

— Не знаю, — ответил Генри. — Может, и нет. Но эта картина осталась у меня в голове. Не знаю почему.

Генриетта подошла к кровати, посмотрела в окно, затем обхватила себя руками и вздрогнула.

— Все это совсем сбивает меня с толку.

Генри взял с тумбочки книгу и перевернул ее текстом к себе.

— Это дневник.

Генриетта посмотрела на него.

— Дедушкин?

— Он исписан до конца. Такое впечатление, что он его просто перечитывал.

— Вряд ли. Папа говорит, что читал ему книгу о какой-то давней войне, когда он умер. Наверное, кто-то другой читает этот дневник.

— Кто же? — спросил Генри.

Генриетта смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— А кого ты мог видеть в ванной? Я ничего не знаю. — Она снова вздрогнула и потерла руки.

Генри оглянулся на пурпурный халат, на дверь, а затем принялся читать дневник.

— Генриетта, — позвал он. — Тут говорится о шкафах.

— Что? — Она заглянула в дневник через его плечо. На правой странице разворота был рисунок. Чернила поблекли, но не было никаких сомнений в том, что было изображено. Это была стена со шкафами из комнаты Генри. Все дверки, кроме одной, были помечены цифрами, и к каждой прилагалось описание: страница слева была исписана в две колонки, пронумерованные от 1 до 98.