— Иди ко мне.

Я приподнимаю Клем, и она со счастливой улыбкой устраивается на моих ногах. В машине тесно, и наши лица разделяет всего несколько сантиметров.

Тепло Клем обволакивает меня, ее пальцы не спеша перебирают мои волосы. Я долгое время был лишен человеческого физического контакта, предпочитая все время держать дистанцию. Но сейчас, когда Клем в моих руках, я осознаю, как сильно мне этого не хватало.

Или, может, дело в Клем и ее способности влиять на меня?

— Я не хочу, чтобы ты пострадала, — серьезно говорю я, заправляя прядь мягких волос ей за ухо.

— Я тоже этого не хочу. Но в отличие от тебя, я не уверена, что это непременно случиться.

Я ничего не отвечаю: беру ладонями ее лицо и целую. Не так нетерпеливо и требовательно, как ранее, а медленно, словно пробуя на вкус. Губы у Клем мягкие и податливые и с охотой отвечают мне.

Я не делаю ничего, кроме того, что целую ее. Хотя внутри меня разгорается огонь, вызывая скрытые желания, которые долгое время спали. Но поцелуи – это и так слишком многое, что я позволил себе в отношении этой девушки.

— Как прошел ваш разговор с Тимом? – заставив себя оторваться от нее, хрипло спрашиваю я.

Необходимо проветрить голову, потому что держать себя в руках рядом с Клем оказалось сложнее, чем я думал.

Клем разочарованно выдыхает.

— Ты правда хочешь говорить об этом сейчас?

Нет, определенно сейчас я хочу точно не этого. Но только так я могу защитить ее от себя самого.

Поэтому я киваю.

— Ну, разговор не то чтобы удался, – Клем закусывает губу, и я вижу боль в ее глазах. В этот момент я ненавижу себя. Если бы не я, она бы сейчас не мучилась. – Но я рада, что он выслушал меня.

— И что ты сказала ему? – интересуюсь я, хотя не уверен, что имею право спрашивать.

— Сказала, что всегда буду любить его, но как друга. Что сожалею за боль, что причиняю ему. И что не хочу терять такого друга, – она слегка дергает плечом. – Это слабое утешение, но он пообещал, что я не потеряю его.

Она немного молчит, но потом продолжает:

— Если бы я правда была хорошим другом, а не такой эгоисткой, то отпустила бы его.

— Эй, тебе не в чем обвинять себя, – я приподнимаю ее голову, с убеждением заглядывая в глаза. – Ты была честна с ним. Мне правда жаль, что Тим страдает, но ты поступила, как должна была.

Клем кивает, но ее лицо все еще излучает сомнение.

Внезапно я вспоминаю, что уже несколько дней не дает мне покоя.

— Что с тобой? О каком обмороке говорил Бен?

Лицо Клем досадливо морщится. Похоже, я задел нежелательную тему. Но я должен знать.

— Это ерунда, правда, ничего серьезного, – она улыбается, но выходит неубедительно. – Просто диабет. Вот и все. Это не смертельно.

Реакция Клем удивляет меня. Она старается звучать легкомысленно, как если бы мы говорили о простом насморке.

Но диабет – это не ерунда.

— Давно это у тебя? – я стараюсь говорить спокойно, но ком, вставший в горле, мешает этому.

— Пять лет, – Клем избегает моего взгляда. Она вдруг сникает и будто замыкается в себе. – Вот поэтому я и не люблю говорить об этом, – она горько усмехается.

Я в недоумении.

— Почему?

— Это, – Клем указывает рукой на мое лицо. – Ты жалеешь меня. А мне не нужна жалость, понял? – она поджимает губы. – Не надо так смотреть на меня. Это не рак, это просто чертов диабет! Миллионы людей живут с этим диагнозом.

Она так разволновалась, что ее грудь тяжело и быстро опускается и опадает.

— Посмотри на меня! – я беру ее за затылок, заставляя посмотреть на себя. – Я тебя не жалею, ясно? Не жалею.

Я четко проговариваю каждое слово, чтобы она поверила мне. Я знаю, какой взгляд она увидела в моих глазах.

Жалость и сочувствие.

Я сам ловил такие взгляды на себе тысячи раз. И я ненавижу это.

— Прости, – она упирается лбом в мое плечо, и я успокаивающе глажу ее по спине. – Просто мне так надоело, что дома все носятся со мной как с инвалидом. Особенно Бен. Это утомляет. Брат никак не хочет понять, что я выросла и могу сама за себя отвечать.

Я молчу, давая ей выговориться. Но в чем-то я Бена понимаю. Клем – его младшая сестра, и он хочет ее защитить.

К примеру, от таких людей, как я.

— В тот день мы с Тайрой так увлеклись предсвадебными делами, и я просто забыла принять таблетки. К тому же, пропустила обед, поэтому и упала в обморок. Это было глупо, ведь я пять лет живу в таком режиме, но в итоге все обошлось, – Клем слабо улыбается. – Но мне это еще не скоро забудут.

— Так ты не инсулинозависимая?

Я не слишком осведомлен в тонкостях этой болезни, но в нашей семье со стороны матери была одна тетка, которая каждый день делала инъекции инсулина.