Пусто.

Фургон останавливается в центре города на мосту через Северн. Элизабет испуганно хватается за ледяные руки Долорес. Сердце колотится, накрывает безысходностью.

— Мисс Раттлер! — слышится снаружи голос полковника Стивенса. — Прошу сюда.

Долорес равнодушно отстраняет Элизабет, пробирается к выходу. Двое солдат подхватывают ее и спускают на мостовую. Стивенс поднимает воротник пальто, придерживает шляпу. Ветер треплет темные волосы Долорес, играет черными кружевами на платье. Прохожие оглядываются, кто-то показывает на девушку пальцем, раздаются удивленные возгласы.

— Снимите перчатки, мисс Раттлер, — будничным тоном просит Стивенс.

Она повинуется, стаскивает обтягивающий черный бархат, разминает стынущие на морозе механические пальцы. Полковник засовывает ее перчатки в карман пальто, оглядывается по сторонам.

— Tr`es bien, Долорес. Идите.

«Куда?» — спрашивает она, не изменившись в лице.

— Да куда хотите. Вы думали, я вас застрелю или прикажу это сделать солдатам? Боже упаси, мисс Раттлер, вы же дочь верховного главнокомандующего. Я вас отпускаю. Можете вернуться домой. Всего доброго.

Отвесив девушке учтивый поклон, полковник возвращается в кабину фургона. Машина трогается, оставив Долорес на мосту. Стивенс мнет в руках бархатную перчатку, хранящую слабый запах духов, и спрашивает шофера:

— Как думаете, сержант, насколько быстро толпа расправится с ней?

— Не знаю, сэр. Мне бы хотелось надеяться, что ее не тронут. Красивая же.

— Вы плохо знаете людей, — хмуро отвечает Стивенс и умолкает, погрузившись в свои мысли.

Фургон проезжает развилку на Нортонхилл и снова останавливается. Элизабет нервно сплетает пальцы, отодвигается в угол.

— Мисс, не бойтесь, все будет хорошо, — не выдерживает молоденький солдат.

Она поджимает губы, подавив вздох, благодарит за поддержку.

— Элизабет, на выход! — стучит по деревянному борту фургона Стивенс.

Девушку бережно спускают из машины, подают сумку с вещами. Элизабет озирается по сторонам, пытаясь понять, куда ее привезли и зачем. Нортонхилл она знает плохо, помнит лишь, что здесь промзона и одна из фабрик Баллантайна. «Которую сожгли полгода назад», — услужливо подсказывает память.

Стивенс галантно предлагает Элизабет руку, забирает у нее сумку.

— Давайте прогуляемся немного, мисс Баллантайн. Держитесь, здесь довольно скользко. Да не бойся меня так, глупая девчонка!

— А как именно вас бояться, полковник? — негромко спрашивает она и все же берет его под руку.

— Будешь хорошей и послушной — мы прекрасно поладим. Так как я теперь — твоя защита и опора, со мной надо дружить, милочка. И бояться не придется.

Они сворачивают за угол, идут вдоль серой бетонной стены, местами выщербленной пулями. Под ногами лед, вмерзший мусор, Элизабет то и дело поскальзывается.

— Куда вы меня ведете?

— Пока прямо. Потом повернем направо.

Злой холодный ветер пробирается под одежду, студит лицо и руки. Элизабет пытается запахнуть шубку понадежнее, ежится, прячет ладонь за пазуху. «Как же Долорес? — думает она с тоской. — Она же в домашнем платье, в туфлях… Может, кто-то сжалится и согреет ее? Не все же такие, как этот мерзавец в дорогом пальто». Девушка спотыкается об вмерзший в лед кирпич, и Стивенс едва удерживается на ногах, не давая ей упасть.

— Да смотри ты под ноги! — восклицает он в сердцах.

Элизабет с трудом переводит дыхание, заставляет себя улыбнуться:

— Вы же теперь моя защита и опора, мистер Стивенс. Так что держите крепче.

Полковник раздраженно сопит, выпуская из ноздрей облачка пара. Элизабет тут же приходит на ум сравнение с тощим разгневанным драконом, и ее улыбка становится шире.

— Ничего, — бурчит «дракон». — Зато ты никуда от меня не убежишь.

Они проходят через покосившиеся ворота на территорию бывшей фабрики. Элизабет смотрит на обугленные остовы двух больших зданий, на брошенные погрузчики, громоздящиеся тут и там ящики и заметенные снегом тюки, штабеля досок и кирпича. Ей становится страшно.

«Заведет меня туда, где никто не услышит выстрела, — и все. А Брендона принудят работать, угрожая, что он никогда меня больше не увидит… да он и не увидит», — думает девушка.

Стивенс берет ее за локоть, тащит за угол сгоревшего здания. Элизабет покорно бредет, осторожно ступая среди выглядывающих из-под снега металлических прутьев, куч мусора и битых стекол.

«Брендон, милый, ты только думай, что со мной все хорошо. Держи меня, мой ангел. Повторяй: все будет хорошо, ничего не случится, мы скоро окажемся вместе», — просит про себя Элизабет.