Смирнов схватил трубку телефона и набрал номер дежурного по прокуратуре.

– Рядовой Савицкий . . . .

– Саша, это Смирнов. Проверь по журналу посетителей воинское звание последнего сегодня посетителя.

– Сержант войсковой части . . .

Александр ударил по рычагу и тут же набрал другой номер.

– Да, слушаю . . .

– Майор юстиции Смирнов. Александр Васильевич! Когда и почему Пряникову присвоили звание сержанта?

На другой стороне долго слышалось причмокивание и покряхтывание. Слишком долго. Он уже хотел повторить вопрос, но командир батальона наконец соизволил ответить.

– Ну, это, того . . . Ну. . . солдатам обычно под дембель присваивают звания. За хорошую службы, ну и так далее . . . Я сам рапорт не подписывал. Думаю, там, в кадрах полка по привычке все оформили.

Смирнов слушал и вдруг поймал себя на мысли, что сердцебиение исчезло. А если учесть, что этот сержант старался не смотреть ему в глаза . . .

Дав отбой, он задумался. Дело расследовано качественно. В этом он не сомневался ни минуты. Даже «обработка» свидетеля и потерпевшего вряд ли поможет развалить дело. А то, что это имело место, он уже не сомневался. В крайнем случае, свидетеля. При явной войне прокуратуры и командования присваивать сержанта свидетелю никто бы не стал. Или это все- таки чистая паранойя? В конце- концов, в нашей армии бардак никто не отменял.

Ну и ладно! Хватит себя накручивать, а то и действительно до дурдома окажется недалеко. Смирнов сплюнул и занялся другими делами.

На следующий день Смирнов допросил Вахницкого в качестве свидетеля.

Солдат подробно рассказал о своих злоключениях в части и изъявил решительность бороться до конца. Содержание допроса позволило Смирнову приступить к разработке стратегии и тактики расследования. Уже за полночь он удовлетворенно откинулся на спинке кресла и еще раз прочитал план следствия.

На сегодняшний день у него имелось, как минимум, полтора десятка свидетелей, показания которых могли бы добиться желаемого результата. Конечно, они уже обработаны и поэтому, нужно самым тщательным образом готовиться к допросам.

На следующий день Смирнов самым тщательным образом приступил к изучению изъятых документов. Начальник секретной части явно нервничал и откровенно следил за тем, что же именно делает следователь. Это хороший знак. Значит, отцы-командиры не все успели подчистить. Наконец Александр с удовлетворением нашел то, что искал. Два журнала оказались переписаны полностью. И эти записи касались времени нахождения потерпевшего и его начальника на боевом посту. В последние два месяца, согласно данных журнала, солдат и офицер находились вместе столько два раза по одному и два часа. Вот. С этого и начнем.

Смирнов вызвал начальника службы защиты государственной тайны и получил у него заключение, что именно эти документы не имеют грифа секретности.

Определив, что книга переписана почерком трех человек, Смирнов тут же направился в строевую часть и там изъял образцы почерка всех военнослужащих полка. В особую папку поместил образцы почерка шифровального отдела. Приход в строевую часть полка следователя всегда вызывает особый интерес но, в это раз все происходило в атмосфере настоящего ажиотажа. Все, с кем общался Смирнов, проявляли явные признаки беспокойства и даже откровенно выраженного страха. Все указывало на то, что отцы-командиры начали открытую войну с целью выручить старшего лейтенанта путем развала уголовного дела.

Между делом, Александр попросил для ознакомления книгу приказов командира части и приказаний начальника штаба. Несмотря на то, что он самым тщательным образом изобразил полное безразличие к содержанию указанных документов, мельком бросив, что это чистая формальность, предусмотренная методиками, книги ему принесли только через полчаса, и то, только после третьего напоминания.

Смирнов внимательно осмотрел книги и убедился, что пока они не подвергались какой либо «подчистке». После этого он, уже не изображая безразличие, расписался на каждом листе. Принесший книги делопроизводитель побледнела и даже попыталась помешать этому, вырвав книгу из рук следователя. Попытка не удалась и женщина с визгом бросилась вон из кабинета. Через несколько секунд в дверях показался не кто иной как начальник штаба полка. За спиной офицера угрюмо расположились три военнослужащих очень крепкого вида.

– Товарищ следователь, что Вы себе позволяете? Это служебная документация полка и Вы не имеете никакого права портить ее!

– Простите, я Вас не понимаю. И каким образом я испортил документы? Моя подпись находится внизу каждого листа и никаким образом не мешает читать основной текст. Конечно, если Вы представите мне приказ Министра обороны или иного должностного лица, прямо запрещающего подписывать листы книги следователем военной прокуратуры, например, я готов продолжить разговор на эту тему.

Спокойствие следователя, да и его принадлежность к правоохранительным органам, несколько поумерили воинственный пыл офицера штаба. Он явно не знал, что делать в такой ситуации но, видимо имел от вышестоящего начальника указания помешать работе следователя.

Все таки, банальное опасение за свою карьеру взяло верх перед другими порывами и начальник штаба, махнув рукой и возмущаясь очень не громко, так, что бы подчиненные его слышали, а следователь нет, удалился с высоко поднятой головой.