Закипела вода. Масами взяла с буфета чайник и бросила туда два пакетика с ромашкой. Затем налила кипятку, поставила чайник и две чашки на деревянный поднос и отнесла в гостиную. Села на диван, наполнила чашки. Сара устроилась рядом и осторожно отхлебнула. Горячо, чуть губы не обожгла.

Поставив чашку на стоявший перед ней деревянный столик, Сара повернулась к Масами.

— Ты права, странно как-то все складывается. Не знаю, с чего и начать. — Она тяжело вздохнула, сделала еще один глоток и окинула глазами комнату, словно в поисках подсказки. — Я уже говорила, что хочу тебя кое о чем попросить. Мне нужна твоя помощь, хотя, в чем именно дело, сказать не могу. По крайней мере в подробностях.

Сара подняла брови, словно в ожидании ответа. Масами только пожала плечами. Она видела, что Саре не по себе, да и сама испытывала какую-то смутную тревогу.

Наконец Сара заговорила:

— Мне нужно попасть домой к Карле Витале.

Масами немного помолчала, глядя прямо перед собой. Ее пристальный взгляд уперся в картину, висевшую на дальней стене, — буйство красок, среди которых господствовал голубой цвет во всех своих оттенках, от аквамарина до индиго. Затем она переключилась на подругу:

— Что все-таки происходит, Сара?

Та пожала плечами:

— Не могу сказать. Хотела бы, но не могу. К тому же я и сама еще не во всем разобралась. Этим как раз сейчас и занята. Все это связано с Мэттью Эрноттом. По-моему, он мошенничает. И возможно, Карле кое-что об этом известно.

Масами склонила голову набок.

— Потому тебе и надо попасть к ней домой?

— Да, — кивнула Сара. — Хочу установить там «жучки».

— О Господи. Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь. — Масами потянулась за лежавшей на кофейном столике пачкой сигарет и протянула ее Саре. Какое-то время обе молча курили. Затем Масами заговорила вновь: — Слушай, чем ты занята и что тебя к этому толкает, я не понимаю. Да оно и к лучшему. Чем меньше знаешь, тем лучше спишь. Так что давай оставим все, как есть. — Она слабо улыбнулась. — Но, конечно, я тебе помогу.

Едва вернувшись домой, Сара позвонила Джейкобу:

— Это я. Только что от Масами. Она поможет. Можешь сказать своему приятелю, что путь открыт.

Джейкоб дал отбой и набрал какой-то номер в Ист-Сайде. На том конце отозвался густой добродушный голос, явно принадлежавший человеку пожилому. Джейкоб был краток:

— Путь свободен. Все трое на мушке.

— Порядок. Заходи завтра часика, скажем, в три. К тому времени у меня все будет готово.

Суббота. Утро. Будильник изгнан в соседнюю комнату. Сара избавлена от его безжалостного тиканья и устрашающего звона. Она проснулась в десять и минут пять не вставала, наслаждаясь мыслью, что можно, если захочется, поваляться еще хоть два, хоть три часа и никто не побеспокоит. Сквозь муслиновые шторы проникали лучи солнца: уже сейчас можно было сказать, что день выдастся на редкость жарким.

Сара не торопясь встала, накинула халат и прошла в гостиную. Порывшись в записях, она остановилась на «Лучших песнях Эллы Фицджеральд». На кухню ее сопровождал развинченной своей походкой «Мэкки-Нож». С нарастающим шумом загудела кофеварка.

Через пять минут Сара вернулась в спальню, неся на подносе дымящуюся чашку капучино, стакан апельсинового сока, несколько ломтиков киви и полную тарелку кукурузных хлопьев, залитых молоком. Аккуратно поставив поднос на кровать и подхватив валявшуюся на полу книгу в бумажном переплете, Сара скользнула под одеяло. Книга называлась «Дерево цвета морской волны» и принадлежала одному из любимых писателей Сары — Розамунде Леман. Замечательное название и замечательная книга, на обложке которой была изображена женщина, обрывающая плоды с дерева. В этой картине, думалось Саре, разлита какая-то необычайная безмятежность. Она неспешно позавтракала и погрузилась в чтение.

На сегодня — никаких планов. Правда, Пьерлуиджи пригласил ее поужинать с друзьями, но она еще ничего не решила. После отъезда Алекса и Эдди ее как-то не особенно тянуло в компании. Впрочем, наслаждаясь покоем и одиночеством, она готова была в следующую же минуту возненавидеть его. А порой ее охватывало необъяснимое безразличие ко всему на свете. Целая гамма. Сара хорошо ее разучила и знала, как все пойдет дальше. Раньше или позже она впадет чуть ли не в отчаяние, затем усилием воли превозможет его. Отчаяние начнет рассеиваться, и постепенно в душе воцарится хрупкий покой. В общем, ничего страшного.

В четыре позвонил Джейкоб. Сара только что вернулась с пробежки.

— Привет, малышка, хорошо, что ты дома. Можно заскочить? У меня кое-что есть для тебя.

— Жду.

Джейкоб появился через час. В руках у него была светлая пластиковая сумка. Проследовав за Сарой на кухню, он сел за стол. Сара меж тем занялась чаем. Это была целая процедура. Она достала из кухонного стола с десяток жестянок и пакетиков с разными сортами. Отобрав три — жасминовый, «Эрл Грей» и «Ганпаудер», она смешала их в равных пропорциях в своем любимом заварном чайнике, на боках которого были изображены бегущие антилопы. Подарок Джейкоба. Сара выбрала две чашки под пару, разлила чай и с выжидательной улыбкой уселась напротив гостя. Джейкоб потянулся к сумке. Сара закурила. Джейкоб поставил сумку на стол и извлек из нее три телефонные вилки и две розетки.

Сара зачарованно посмотрела на них и подняла взгляд на Джейкоба. Оба заулыбались.

— Славная штучка, верно?

— Да, здорово. Прямо как обыкновенные переходники. Включаешь, и все, так я понимаю?

— Вроде того. Они реагируют на голос, даже если говорят в соседней комнате. Внутрь вмонтированы собственные передатчики, зона действия — примерно миля. Передача идет на приемник, и тот записывает голос на кассету. — Джейкоб извлек из сумки два приемника примерно пять дюймов в длину, три в высоту и два в ширину. — Пленка рассчитана на двенадцать часов. Тут двадцать кассет. Для начала достаточно. — Он пробежал пальцами по клавишам «Включение», «Запись», «Прослушивание». — Видишь? Все просто. Как на обычном магнитофоне.