Как неожиданно все развалилось. Как быстро, незаметно, почти мгновенно! Вчера была семья, а сегодня вот нет! Ни семьи, ни любви. Ничего. Он в кабинете, у себя. Она – у себя. Их вместе теперь нет. Она свободна: к подружкам – пожалуйста! В кино – да иди. В отпуск – куда тебе нравится. Только одна, без меня. Мне это все просто неинтересно. С тобой, без тебя… И еще – пожалуйста! Оставь меня в покое. Это единственное, о чем я прошу. Неужели это так много?

Хотелось плакать. Очень хотелось. А слез не было. Выплакала. Думала тогда, четыре года назад – все прошло. Мы все это с тобой пережили. Прошли достойно, без предательства, без нытья, без заламывания рук. Не без сложностей, да. Не без потерь. Но прошли ведь! Тогда казалось, что теперь уже ничего не страшно. И будет даже лучше, чем раньше. Потому что через такое прошли. Через такой ад! А оказалось… Оказалось, что все сгорело в огне той беды.

И похоже, все безнадежно. Ничего не осталось. Где же справедливость? Впрочем, смешно о ней говорить, когда тебе сорок пять…

И с «ягодкой опять» тоже не получилось. И снова – увы! Женя видела, как стареет. Сначала – по чуть-чуть. Потом больше. Усталая и несчастливая тетка. Именно тетка! Вот в кого она превратилась.

Когда? Когда все начало рушиться? Может, еще тогда, когда Женя, наперекор ему, взяла Маруську? Не посчиталась с его мнением? Тогда начались его обиды? Может, тогда, когда начала издавать романы, а муж был тогда уже «сбитый летчик». Может быть, не простил ей успеха? Заработанных денег? Узнаваемости и народной любви? Или все это копилось, копилось и вот – вылилось. Вылилось во все это – в равнодушие, отчужденность, раздражение. А она – она ведь так старалась! Старалась его не обидеть – например гонорарами. Приносила все и клала на стол:

– Ну, как будем распределять? Отпуск, покупки, девчонкам? Может, машину? Ты же давно мечтал поменять!

А он сразу мрачнел и бросал:

– Ты хозяйка. Вот и распоряжайся. Кстати, хозяйка всего! – Тут у него появлялась недобрая кривая усмешка.

– Чего – всего? – удивилась в первый раз Женя. – В каком смысле?

– Да в самом прямом, – резко бросил Никита, – денег, решений – всего. Вот и разруливай. Сама! Я тут – никто. А машина мне, кстати, совсем не нужна. Ни старая, ни новая. Слышишь?

Господи, как она тогда плакала! Пытаясь ему объяснить, что в жизни бывает по-разному. А сейчас и тем более. Женщины вышли на передовую и зарабатывают порой больше мужчин. Время такое. Но мы же родные люди. Мы же семья! Что ж нам считаться, кто в доме хозяин? Порадуйся, что так получилось! Что мы вылезли из нищеты, например. Что твоя жена состоялась. Что карьера ее успешна. Что мы можем себе кое-что позволить. Например, поехать в Париж. Да куда угодно можем поехать!

«Ты завидуешь мне?»

Ах, как ей хотелось задать ему этот вопрос! Ты не можешь пережить моего успеха? Тогда ты слабак. Тогда ты не любишь меня. Ты не можешь разделить со мной мою уверенность в себе – возможно впервые в жизни. Радость, в конце концов. Радость, что так все сложилось. О какой любви и о каком родстве душ может идти речь? Ты предал меня. Именно предал! Но я прощаю тебе и это. Не потому, что я так великодушна, вовсе нет! Потому… Что мне тебя… просто жалко!

И еще – ведь тогда, после всего этого ужаса, ты просто сложил руки! Ты не захотел бороться, биться, хлопать крыльями, взбивать пресловутые сливки в горшочке. Ты просто… отстранился от меня, отстранился от семьи, от проблем, в том числе и материальных. Ты предпочел… усталость от жизни, обиду на весь свет – в том числе и на меня. Ты сложил лапки и закрыл дверь в свой кабинет. Все. Дальше сами! Тогда карабкаться стала я. И очень удивилась, когда у меня получилось. Я ведь совсем не верила в себя!

Я удивилась. Девчонки тоже. Ты предпочел не заметить. А мама… мама, как всегда, меня осудила. За что теперь? Да все просто. Раньше ее дочь была просто неумехой. Неспособной, серой и тусклой. Некрасивой, неловкой. Не дочь, а сплошное расстройство. А когда у меня получилось, тогда все стало еще смешнее. Теперь ее неудачная дочь писала плохие романы. Наивные до глупости, нереальные до смешного. Больные фантазии пятиклассницы – так назвала ее первую книжку Елена Ивановна.

А ведь Женя принесла ее с такой гордостью. Вручила торжественно, даже слишком торжественно. Смотри, мамуль! Это сделала Я!

Мать не звонила три дня. Женя не выдержала первая.

– Мам, ты прочитала? – после пяти минут беседы ни о чем спросила Женя.

Мать тяжело вздохнула.

– Ну, естественно! – сказала она с раздражением.

– И как? – тихо спросила Женя, не ожидая, впрочем, уже ничего хорошего.

– Язык бедноват. Сюжет простоват. Развязка мало реальна, – ответила мать.

И вот тогда Женя закричала:

– И это – все? Это все, что ты можешь сказать? Ни-че-го положительного? Хотя бы то, что меня туда взяли? Взяли просто так, с улицы – без звонков и денег. Прочитали и решили издать. Совершенно неизвестную тетеньку. И еще похвалили. И очень ждут вторую книгу. Хорошо, допустим, ты права. Я автор неопытный и неумелый. Наверняка там многое хромает и многое плохо. Но – меня напечатали! Меня хотят издавать дальше! И меня не за что похвалить? Мною невозможно гордиться?