Я возвращалась тогда домой из одного южного города, можно сказать - с курорта. Но так получилось, что отдых в тот году выдался у меня скучным, ничего запоминающегося и интересного, так что в поезд я садилась в настроении специфическом. Было во мне что-то обиженное и недовольное. Очень уж не хотелось, чтобы вот так это лето закончилось. Ну, а когда чего-то сильно хочется, рано или поздно оно и схлопочется.

Юлька снова хмыкнула весело и задорно, скрывая за этим, как мне показалось, некоторое смущение. Я ободряюще улыбнулась.

– Понятно почему мне захотелось, причём очень сильно захотелось, еще немного пошалить, прежде чем поезд привезет меня в мой родной Дзержинск. Особенными комплексами на счёт развлечений подобного рода я, вроде бы, уже не страдаю, и опыт кое-какой имеется, но как-то так сложилось, что до той поры мне ни разу не довелось ни кого-то снять, ни позволить себя саму совратить вот так запросто, на улице. Всё же привычка быть порядочной девушкой во мне сидит крепко. И вот именно в тот вечер я вдруг почувствовала, что сегодня я этой привычке совершенно открыто и нагло изменю!

Я снова тихонько улыбнулась. Глядя на Юляшку, было невозможно не сделать этого.

– В вагоне ехали в основном женщины. С детьми, с баулами, с проблемами... Не то чтобы я была строго гетеросексуальна, но эти женщины явно не могли мне понравиться. И тут я обратила внимание на проводников. Один был уже в годах, с сединой, бородой и усами, а вот второй... Второй - совсем молоденький, с по-хорошему голодными глазами, меня заинтересовал. В обычных условиях он, скорее всего, не привлёк бы меня настолько, так особым красавцем не был, и как объект желания тоже был не очень, но в тот момент мне нестерпимо хотелось именно похулиганить. Да и должность подходящая - на то, чтобы хулиганить прямо в плацкартном вагоне, моё нахальство не распространялось. Итак, было «с кем», было «где», ну, а насчёт «чем» - это не наша женская проблема.

Возможность и даже лёгкость осуществления меня неожиданно не разогрела, а совсем наоборот - я подумала: «А на фига мне, собственно, это нужно? Что хорошего в таком вот случайном приключении? Смешно обольщаться, что в подобной ситуации может получится что-то настоящее, греющее душу».

И тут меня проколбасило не по-детски. А почему бы и нет? Почему мне нельзя поразвлечься так, как я хочу? Неужели меня остановят какие-то комплексы, неужели я боюсь, что обо мне кто-то что-то не то сказанёт? Не-е-ет, не хочу быть примерной девочкой! (мда, знала бы мама, какой образ жизни я называю примерным...) Все сомнения растаяли, я почувствовала, как меня словно бы поднимает огромная тёплая волна и несёт куда-то... куда я вовсе даже и не против. В общем, проводник был обречён.

Я переоделась, сменила джинсы и кофту с рукавами на короткие шортики с бахромой и тоненькую маечку на бретельках, запихала лифчик в рюкзак. От прикосновения тонкой бархатистой ткани к моей груди (или, может, не от ткани, а от таких мыслей, не знаю, не важно...) соски приподнялись, дыхание участилось, я почувствовала то особое волнение, когда вроде бы и сердце бьётся не чаще обычного, а всё же - не так, иначе, не как всегда...

Повод представился скоро - разносили чай. Я несколько раз зацепилась глазами с проводником, слегка нагнулась в нужный момент, чтобы ему было удобнее заглянуть в вырез маечки, потянулась за рюкзаком на верней полке, пружинисто и упруго выгнулась, чувствуя, как тонкая летняя маечка прилипает к телу... И удовлетворенно, отметила, что проводник все это время не сводил с меня глаз. Ха! Парень спёкся. Даже не ожидала, что его окажется так просто «завести». Проходя дальше по вагону, он уже поглядывал в мою сторону, даже шаг замедлял. До вечера я успела отнести стакан, пару раз подошла спросить о каких-то пустяках, заглядывая ему в глаза или «ненароком» касаясь то плечом, то бедром. Было заметно, как он вынужден собираться с мыслями чтобы отвечать хоть что-то вразумительное. Возможно, мне бы это показалось смешным, но меня несла всё та же озорная волна, и мне это не то что нравилось, но заводило как-то, и я ощущала странное волнение в груди… приятное, немного недоверчивое - «получится или нет» - с маленькой толикой сладкой жути, словно в первый раз.

Поезд всё катился, степь за окном сменилась перелесками, и от этого как-то сразу стемнело. Раздали бельё, и я, конечно, не упустила случая еще раз оказаться рядом с моей предстоящей жертвой и легонько задеть его - на сей раз уже грудью. Когда зажёгся синий дежурный свет, подошла к купе проводников, спросить на сей раз о том, когда приедем (ну, неграмотная я, расписания на стенке не разумею :-), спросила, не скучно ли вот так мотаться туда-сюда, да так и завязала разговор обо всём сразу. Ощущение, что планы мои стремительно двигаются к осуществлению, заставляло меня чаще дышать, а парень (казавшийся уже довольно-таки симпатичным) едва отводил взгляд от моей груди. Я совершенно наглым образом уселась на койку, ему ничего не оставалось, как плюхнуться рядом (больше там просто некуда). «Папаша» куда-то исчез (потом «мой» сознался, что еле уговорил его уйти в соседний вагон, поспорив на бутылку, «папаша», конечно, не верил – и, в общем-то, правильно не верил, но сегодня был особенный день).

Поговорили ещё о чём-то, время тянулось, парень на все мои провокации реагировал правильно, но к активным действиям никак не переходил. А мне хотелось не просто действий, мне хотелось слёта крыши, чтобы вообще не понимать, где я и с кем я. Решение нашлось неожиданно. Я вообще-то не курю, но иногда, в некоторых случаях, балуюсь. Вот я и попросила закурить. Он куда-то полез, и тут же достал начатую пачку. Ух... Это было совсем не то же самое, что те лёгкие сигареты, которыми я балуюсь иногда. Дым драл горло, но зато эффект превзошёл все ожидания - я поплыла. В таком состоянии мне уже ничего не стоило поцеловать его, и после поцелуя не возвращаться в исходную позицию, а так и остаться на нём, прижавшись грудью и обняв одной рукой за шею. Тут он, видимо, поверил, что это всё не просто так, глаза заблестели, мигом избавился от сигареты (и меня избавил, я и не заметила как), прижал к себе, мягко, но сильно. Чёрт, мне это понравилось!

Сдерживаться и вообще что-то там думать о своём поведении расхотелось совершенно, и я начала делать то, что хотелось - сдирать с него рубаху. Он еле вырвался, чтобы запереть дверь (вечно я об этом забываю! :), а я повисла на нём сзади. Он мигом щёлкнул замком (профессионал!), завёл руки за спину и притянул меня за талию, так, что я выдохнула у него над ухом, а тут как раз и пуговицы сдались, и я забралась ладонями к телу. Такой несправедливости он не потерпел, мигом развернулся и запустил ладони мне под маечку (а точнее - попросту задрал маечку выше груди), на секунду задержался, но вот уже его ладони накрыли грудь. Поезд нёсся вовсю (или так казалось) вагон ощутимо качало (а может, качало бы и без вагона), синий дежурный фонарь и слабый красноватый свет от окна создавали и вовсе полный сюрреализм - ни имён, ни лиц, лишь мужчина и женщина.