самых ворот белогвардейцы раздевают доставленного ими в тюрьму чуть не до-

гола.

закончил свой рассказ т. Кронин, теперь в тюрьме сидеть безопасней, чем

жить на воле.

В соседней палате помещен молодой человек, парикмахер Оленев—

тоже с прошибленной в кровь головой...

Арестован по доносу. Ударили прикладом ,,за возражение“.

' С приближением ночи, настроение обитателей становится более

нервным.

Доносится гул орудийных выстрелов

•

И сейчас же догадки, надежды:

Начальник тюрьмы—надутая, нафабренная и высокомерная фигура.

•

Контрабандой попадают листки газет, издаваемых ,,победителями“—

кадетами.

Тошнотворное впечатление. Противно читать немощные,

примирительные речи „бабушки“ Брешко-Брешков1- ской.

21 августа.

Идут дни и недели. Скоро месяц со дня ареста- И все еще

„расстреляют“.

По-прежнему масса слухов и вестей, правдивость которых трудно

проверить.

4

Говорят об уведенных из корпуса трех комиссарах, приговоренных к

расстрелу. И тотчас же опровержение. Кризис с книжками из „библиотеки“,

!

23 aeiycma.

г Все та же неизвестность. Говорят о каком-то списке назначенных к

освобождению, но пока это—миф. Но

какое-то .движение“ происходит: некоторых выпускают, одних водят на

допросы, других куда-то переводят.

А продавшиеся чехо-словакам и белому правительству газеты

приносят блестящие известия.

В одном листке читаю приказ: при мобилизации расстреливать „на

месте“ отказывающихся.

В этом же номере, с позволения сказать, газеты, откровеннейшее

„воззвание“ следственной комиссии к обывателю—доносить об

укрывающихся большевиках и сочувствующих; при этом даются примеры.

Голодание и режим дают себя знать.

26 августа.

Палата полна рассказами об усиленной деятельности следственной

комиссии.

Допрашивают в тюрьме (в канцелярии), на 6 столах, по 60 с

лишним человек в день. За месяц, говорят, допрошено уже 200 человек.

Пусть эта энергия достаточно удивительна, но все же большинство

до сих пор не знает, за кем они числятся, за. что взяты и скоро ли

выпустят.

Тюрьмы переполнены. Расчитанная на 500—600 человек., одна из

них впитала в себя уже ] 200, и продолжают набивать людьми, как

сельдей в боченок, и корпус, и больницу. И, конечно, смертность все

прогрессирует.

Сегодня пятая смерть в больнице. И все равнодушны. Вынесут

труп на носилках в корридор и долго лежит он там, пока не потащат в

катаверную.

3 сентября.

Новый квартирант—жертва доноса—бывший солдат, георгиевский

кавалер. Доносчики обвиняют его в убийства казака, хотя совершенно не

имеют улик.

Три раза по доносу арестовывали, три раза освобождали, в

последний раз выпустили на поруки и все же вновь арестовали.