Шрифт:
Кащеев задумчиво почесал мочку уха. В этот момент за столик к танцору диско прошла целая делегация разномастных девушек. У того буквально глаза разбежались. От волнения он вскочил, потом снова присел, закинул голову назад и наконец легонько потряс ей, чтобы хоть как-то прийти в себя.
Вслед за этим публику словно прорвало. За две-три минуты «Трюм» заполнился почти до отказа. В динамике раздался характерный приглушенный писк, после чего жизнерадостно-прокуренный женский голос сообщил:
– Ну что же, дорогие гости, наш вечер начинается! Мы рады приветствовать вас в «Трюме»! Все на танцпол! Колбасимся, отрываемся, релаксируем! Поехали!
Музыка грянула уже во всю Ивановскую. Только желающих поколбаситься под нее не нашлось. Лишь танцор диско воинственно поправил бандану и ринулся к шесту. Там он, как обычно, начал исполнять нанайско-китайский народный танец…
68
Логинов с Плотниковым свернули в боковой коридор, где располагалась камера Лизы. Телевизор у нее был врублен на всю катушку. На фоне женских воплей шел дикторский текст:
– Профсоюз проституток Амстердама проводит предупредительную забастовку. Сегодня знаменитый район «красных фонарей» на несколько часов буквально вымер. Жрицы любви организованной шумной колонной прошли к муниципалитету, где вручили свои требования…
Коридорный с рыжими усами шагнул навстречу прибывшим и вытянулся в струнку:
– Здравия желаю, товарищ капитан первого ранга! Заключенная шахидка номер полста два объявила голодовку и пыталась привлечь внимание международной общественности путем стучания тарелкой по решетке! Тарелку конфисковал! В остальном происшествий за время моего дежурства нет!
– Витя, Витюня! – просунула руки сквозь прутья решетки Лиза. – Освободи меня, мой сладкий! И я буду тебе верная до конца жизни!
– Отставить, заключенная! – рявкнул коридорный, замахиваясь резиновой дубинкой. – Руки вынь в камеру!
– Отвали, таракан гадкий! Витя, он меня изнасиловать хотел!..
– Врет она все, товарищи начальники! Вынь руки, зараза, сказал, а то точно огрею! Напраслину возводит…
– Да открывайте вы! – поморщился Логинов.
Коридорный быстро открыл замок и услужливо распахнул решетчатую дверь.
– Витя! Витечка! – рухнула на грудь Логинова Лизавета.
– В камеру! – рявкнул сзади коридорный.
– Так, голодающая Поволжья, – отстранил Лизавету Виктор. – Сейчас быстро подпишешь бумаги и идем…
Плотников открыл папку и протянул Лизе ручку:
– Вот здесь!
Лиза быстро поставила закорючку.
– Поздравляю, агент Дора! – сухо кивнул Плотников.
– Чего-чего?.. – удивленно посмотрела на Логинова Лиза.
– Я тебе потом объясню, – сказал тот. – Все! Забирай шмотки и на выход!
69
– «Трюм», я вас не узнаю! В чем дело? Снимитесь с «ручника» наконец! Мы сегодня будем танцевать или что? – возопила диджей, она же, по совместительству, эмси заведения. – Так будем или нет? Я вас спрашиваю!
Кто-то лениво свистнул. Остальная публика к воплям эмси осталась вообще безучастной. Несколько человек уже перебрали настолько, что пребывали вроде как в состоянии летаргического сна. Другие еще просто не дошли до кондиции. Ведущая еще немного повозмущалась, после чего поставила «Квестпистолз».
– Я устал! Хочу любви! Но так, чтоб навек, а ты паришь секс! Я устал, иду на дно, смотреть про любовь немое кино!.. – надрывалась мальчиковая группа.
Однако даже эти стенания не проняли публику. Окончательно расстроившаяся диджей-эмси прямо посреди композиции вклинилась в фонограмму:
– Да ну вас в задницу, «Трюм»! Я ненавижу эту песню! И ее слова я выучила только ради вас! Наверное, сегодня в космосе над Крымом какие-то магнитные бури! Все! Я тоже устала и ухожу от вас! Навсегда!
Осиротевшее трио уже без диджея довыло «Я устал» до конца, после чего неожиданно грянули вечно молодые, хоть и годящиеся «Квестпистолам» в дедушки «Петшоп бойз». И публика, которой перестали руководить, вдруг буквально ломанулась на танцпол. Типа в бандане у шеста едва не затоптали.
Парниша с блондинкой наконец вытащил изо рта зубочистку и вопросительно посмотрел на свою спутницу. Та кивнула. Минуту спустя сладкая парочка уже тоже вроде как танцевала. Парниша, втянув живот, конвульсивно подергивал коротковатыми ручонками, блондинка целомудренно выгибалась.