— Восемьдесят три, — поправил Рили. — Некоторые ушли.

— Отоприте двери, как сделали в прошлый раз, и все будет прекрасно, — сказал Тони, обращаясь к Адди.

Такой оптимизм показался мне излишним. Раньше я об этом не задумывался, но, проникнув в остинский филиал, Рен и Адди пошли на отчаянный риск. Они запросто могли угодить в капкан уже внутри — в здании, окруженном двумя раздельными заборами и оснащенном стальными дверями, кодовыми замками и камерами слежения повсюду.

Вторжение в другой филиал было крайне рискованным даже для отряда из восьмидесяти трех рибутов.

— Как насчет остальных филиалов? — спросила Адди. — Там вы нам поможете?

Лицо Тони снова исказила болезненная гримаса, и за него ответил Десмонд:

— Нет. Мы поговорили с местными, и все считают, что надо заниматься восстановлением. Мы создадим здесь зону, свободную от КРВЧ, и позовем людей из других городов.

С тяжелым вздохом я провел рукой по лицу. Они рассчитывали, что мы сами ворвемся в филиалы и освободим рибутов. Что ж, возможно, это предположение не было таким уж безумным. Нам всегда давали понять, что терпят нас лишь до тех пор, пока мы не лишим корпорацию рибутов, а потом — скатертью дорога. Чему я удивлялся?

Я посмотрел на Рили и Адди. Мы трое были единственными рибутами в доме, и создавалось впечатление, будто люди очертили вокруг нас незримый круг. Не пересекая его, они держались на безопасном расстоянии, словно боялись, что мы можем в любую секунду прыгнуть на них. Некоторые из них уже стали свидетелями того, как я однажды поступил именно так, и теперь они, возможно, до конца жизни не увидят во мне ничего, кроме рибута, убившего человека.

Рен была права. Я слишком хорошо думал о людях, потому что до сих пор смотрел на них прежними, человеческими глазами. Я помнил, как люди относились ко мне, когда я был жив и находился с ними по одну сторону. И забывал о том, что началось после Перезагрузки — крики, агрессия, страх.

Почему я хотел их спасти? Почему пришел в ужас, когда этого не захотела Рен? С чего ей хотеть? Пять лет она имела с ними дело и знала, что им нельзя доверять.

— Ладно, — сказал я, скрестив на груди руки. — Сегодня ночью мы перебросим в Нью-Даллас всех рибутов, готовых помочь. Разумеется, столько, сколько поместится в челнок. Второй понадобится для новых рибутов.

Рили нахмурился:

— По-твоему, мы без помех пролетим в город на двух челноках и так же легко уберемся?

— Понятия не имею. — Я повернулся к Адди. — Мы обязаны объяснить всем, насколько велика опасность. Они должны понять, что нас могут схватить или перестрелять. Все, кто не захочет рисковать, могут остаться.

— Ясно, — отозвалась Адди. — Думаю, многие все равно полетят. В конце концов, это Рен спасла остинцев.

— Рибуты из резервации могут упереться, — сказал Рили. — Но готов поспорить, что и среди них найдутся желающие.

— Передай им, что я буду в вечном долгу. — Я повернулся к Тони и остальным людям. — И на этом всё.

Тони поднял брови.

— Когда я вытащу Рен, мы опустошим остальные филиалы — или те, что сумеем. После этого мы уйдем. Желаю удачи с КРВЧ. И если вернется Михей, она вам тоже не помешает. Вы теперь одни.

Солнце садилось, я ходил взад-вперед по траве перед большим челноком. Рибуты были уже готовы к полету, а Рили раздобыл еще запас горючего. Из восьмидесяти трех рибутов почти все согласились лететь с нами. Кроме людей, других защитников в Остине не оставалось.

Теперь надо было только ждать, и это оказалось тяжелее всего. Минуты тянулись невыносимо медленно.

— Каллум. — Адди взяла меня за руку и протянула тарелку. — Тебе нужно поесть.

Я покосился на сэндвич. Есть совсем не хотелось, но неожиданно я не сумел вспомнить, когда ел в последний раз. Наверное, еще в резервации. Будь рядом Рен, она бы сказала, что мне понадобятся силы.

Я разломил сэндвич и вручил половину Дэвиду, сидевшему на траве рядом с Адди. Он помялся, потом слегка улыбнулся и взял.

— Спасибо Гейбу, — заметила Адди. — Это он позаботился вычистить припасы КРВЧ, пока не протухли.

— Электричество в филиале отключили несколько часов назад, — сказал Гейб. — Но мы нашли специалистов, и они уже чинят.

— Спасибо, — промямлил я с набитым ртом.

Гейб плюхнулся на траву рядом с Рили и Адди. Потом покосился на Дэвида:

— Твое появление у Тони смутило многих.

Дэвид недоуменно взглянул на него и откусил от сэндвича здоровенный кусок.

— А что я такого сделал?

— У некоторых из них есть дети-рибуты. Они увидели, как запросто ты общаешься с рибутом из своей семьи, и им стало стыдно.

— Им и должно быть стыдно, — буркнул я. — Правда, они не одни такие. Наши родители в нашу последнюю встречу тоже только и делали, что вопили.

— Теперь они хотят увидеться с тобой, — вскинул голову Дэвид, посмотрев на меня с надеждой. — Утром еще раз сказали об этом.