этакой тревоге, — в один голос ответили Мосеев и

Пахомов.

— И я думаю, братцы, то же, — сказал Минин,

забарабанив пальцами по столу. — Не раз мы били с

вами панов вокруг Нижнего... Немала потопили мы

их в Волге, А коли так, не страшен будет нам враг

и под Москвой, буде за это дело возьмемся.

— Как же нам быть, Козьма Захарыч, коли они

уже Москвой овладели?!— спросил Мосеев.

— Разум свой путь найдет, ребятушки. Нам

нужно знать всю правду о Москве. И много ли там

ляхов, и кто их сторону держит, и кто против них...

Доброю ли волею московский народ признал

королевича царем? Все нам надо знать. Не из вражеских

уст будем слушать вести, а из уст своих людей...

Опять наступила молчание. На улице выла

собака. В избу проникла полоса лунного света.

— Так научи же нас, Козьма Захарыч, что

теперь нам делать, — сказал Пахомов робко. — Как

нам быть?

— Думаю я, мои соколики, нет у нас людей,

более знающих Москву, нежели ты, Мосеев* и ты,

Пахомов.

— Да неужто ты хочешь нас послать? —

радостно воскликнул Пахомов.

— Не я. а все наши люди нижегородские... Не

впервые вам! Идите туда и разведайте обо всем.

Никому не говорите, что вы нижегородцы и ради

чего явились. Боже вас сохрани! Берегите тайну

крепче жизни. Чует мое сердце — неладное творится, с

нашими правителями, боярами... Не верю я им. Уж

не они ли и продали белокаменную проклятому

Жигимонду?

— Минич. годимся ли мы для того дела?! —

спросил Мосеев.

— Годились допрежде, годитесь и теперь, —

нахмурился Минин. — Лучше вас едва ли кто

исполнит то дело. И в позапрошлые годы хаживали вы

и в Москву, и в Кострому, и в Великий Устюг и то

дело выполняли с честью... А ныне вам честь будет

превыше прежнего... Общему, вселенскому делу

послужите, а не мне. Пытать станут — и иод пыткой

молчите, не выдавайте себя...

— Коли так, клянемся тебе, батюшка Козьма

Захары ч: жизни своей не пожалеем, а сделаем так, как

того хочешь ты.

— Коли так, благословляю вас. — Минин

поднялся и но очереди обнял Мосеева и Пахомова.—

Будьте очами и ушами нижегородцев, служите

правдой.

На заре при звуках трубы все население Погоста

высыпало на улицу.

Провожая Мосеева и Пахомова, Минин сказал:

— Мы отстояли с вами Нижний, но может ли он

быть в безопасности, пока враги хозяйничают в

Москве?!

И, обернувшись к погостовцам, громко произнес:

— Пока не прогоним ляхов из всех мест нашей

земли, до тех пор нам не будет жизни. Об этом всем

вам нужно подумать.

Мосеев и Пахомов сняли с себя кольчуги, шлемы

и сабли и отдали их товарищам. Остались в одежде

странников: через плечо сумки, посохи в руках, а на

груди большие медные кресты.

— Прощенья просим, добрые люди, ежели

стеснили вас ночлегом!.. Благодарствуем! Прощайте! —

низко поклонились нижегородские гонцы погостов-

цам.

— Да что вы, соколы ясные, да зачем же вы

говорите подобное... Бог спасет вас, добрые молодцы,

да охранит вас от злых ворогов, супостатов

проклятых!..

Затем Мосеев и Пахомов попрощались со своими

товарищами ратниками и, провожаемые Мининым и

народом, вышли за околицу и бодро зашагали по

направлению к московской дороге.

4. Бояре-предатели

Москва действительно попала в руки польских

панов.

А случилось это так.

После смерти первого Лжедимитрия, Гришки

Отрепьева, московский престол перешел в руки «бо-

ярского» царя Василия Шуйского, Бояре

провозгласили его царем, бояре же и стали полными

господами на Руси. От этого еще тяжелее, безрадостнее

стала жизнь крепостного крестьянства.

Начались восстания, перешедшие в настоящую

крестьянскую войну.

Польша, давно уже стремившаяся к Завоеванию

Московского государства, решила этим

воспользоваться для нападения на него.