Новая работа очень устраивала толстуху Джени, — мать-одиночку с девятнадцатилетним бездельником-сыном на руках. Одно дело, обожать своего красавца-кузена из почтительного далека, и совсем другое — работать на него. Ее не смущало даже, что бизнес, которым Фрэнки заправлял вместе со своей высокомерной и заносчивой подружкой, был весьма и весьма сомнительным. Главное, теперь она может чаще видеть своего кумира, разговаривать с ним, быть может, даже прикасаться к нему.

Аннабель ничего не имела против Джени, но насчет ее сына Чипа у нее были сомнения. Угрюмый, ленивый, самолюбивый парень не вызывал у нее ни симпатии, ни особого доверия. Впрочем, в качестве шофера и посыльного его можно было бы использовать.

— Они мои родственники, — убеждал ее Фрэнки. — Не сомневайся, Джени и Чип не подведут.

— Не будь таким наивным, — парировала Аннабель. — Когда речь идет о деньгах, тем более о больших деньгах, родственные связи ничего не значат.

— Мы платим Джени достаточно, чтобы она держала язык за зубами, — не сдавался Фрэнки. — И не забывай, она ко мне неровно дышит. Нет, Джени никогда не сделает ничего такого, что может мне повредить.

И все же Аннабель продолжала сомневаться.

Убедившись в том, что она выглядит весьма соблазнительно, Аннабель позвонила консьержу, чтобы узнать, готова ли ее машина. Теперь она жила в просторном пентхаусе на Парк-авеню, однако квартиру-лофт в Сохо Аннабель тоже оставила за собой. Именно там ее могли навещать старые знакомые и родители, если у них вдруг появится такая охота. В том, что супругам Маэстро когда-нибудь захочется увидеть дочь, Аннабель сильно сомневалась — они и звонили-то ей не чаще одного раза в месяц. Что касалось старых подруг, то они ее больше не интересовали. Теперь у Аннабель была новая жизнь, новые знакомые и друзья, которые ничего не знали ни о ее прошлом, ни о ее родителях, и это ее вполне устраивало.

Сегодня утром Фрэнки отправился в Атлантик-Сити, чтобы провести уик-энд со своими близкими друзьями — Бобби Сантанджело Станислопулосом и его деловым партнером Эм-Джеем. Аннабель хорошо знала обоих: когда-то они учились в одной школе в Беверли-Хиллз, и хотя Бобби и Эм-Джей учились на класс старше, это не мешало им общаться. Аннабель до сих пор помнила школьный бал, когда они здорово напились и, улизнув от остальных, отправились в отель, где она «на слабо» легла в постель сразу с обоими.

Это, конечно, была безумная, типично подростковая выходка, хотя полученный опыт был для Аннабель весьма запоминающимся. Но ни Бобби, ни Эм-Джей, ни она сама никогда об этом эпизоде не заговаривали. Для них это была своего рода запретная зона — страница буйной юности, к которой все трое старались не возвращаться.

Но однажды, уже живя в Нью-Йорке, Аннабель случайно забрела в «Настроение» и встретила там Бобби и Эм-Джея. Поначалу она испытала настоящий шок, однако вскоре они разговорились и не без удовольствия вспомнили безумные школьные годы.

Кроме того, именно Эм-Джей познакомил ее с Фрэнки.

О том, как много лет назад она переспала с обоими его друзьями сразу, Аннабель рассказывать Фрэнки не стала. Такие вещи лучше было держать при себе, к тому же Фрэнки подобный оборот вряд ли бы понравился, а когда ему что-то не нравилось, он становился непредсказуемым.

В последнее время Фрэнки увлекся азартными играми, поэтому Аннабель не возражала против его поездки на мальчишник. Ей давно хотелось отдохнуть от сожителя-бойфренда, который бывал и надоедлив, и навязчив, и даже занудлив. Если Фрэнки не будет рядом, она сумеет как следует расслабиться, о чем Аннабель уже давно мечтала.

Но сначала нужно было сделать работу.

Консьерж сообщил, что машина давно ее ждет, и Белль, подхватив крохотную сумочку от «Шанель», быстро направилась к выходу.

Она была уже в дверях, когда зазвонил городской телефон, но Белль не стала брать трубку. Телефоны она недолюбливала и мирилась с их присутствием в своей жизни лишь потому, что они создавали весьма значительные удобства. К примеру, бизнес, которым она занималась, без телефонной связи был бы невозможен, и тем не менее от каждого звонка Белль подсознательно ждала неприятностей. Именно поэтому она предпочитала не брать трубку, если это было возможно, да и звонивший всегда мог оставить сообщение.

Покинув квартиру, Белль спустилась на первый этаж. Предстоящее посвящение невинного юноши в тайны секса, как ни странно, волновало ее. Отец мальчика Шариф Рани был самым крупным покупателем — три-четыре раза в неделю он звонил Белль с просьбой прислать новую девушку, и она пока не замечала никаких признаков того, что его аппетиты (или физические возможности — в конце концов, Рани был уже немолод) пошли на убыль. Он один приносил ей с Фрэнки добрую треть дохода, поэтому Белль считала его самым важным клиентом — наряду с известным актером, знаменитым не только сыгранными ролями, но и необычайной ненасытностью, а также настоящим идолом рок-н-ролла (включенным, кстати, в Зал славы современного рока), который обладал пенисом длиной добрых девять дюймов и обожал, когда девушки «орошали» его испещренное мужественными морщинами лицо.