К занятым словесной перепалкой детективам надменно приблизился фотограф.

— Какого черта вы тут затеяли, а?! — разъяренно вопросил он.

— Пытаемся установить личность убитого, — ответил второй детектив, ошарашенный внезапным наскоком. — А что тут такого? В чем дело-то?

— Кто вам сказал, что я с ним закончил?

— А разве нет?

— Да! Но нужно спрашивать!

— Господи! Да откуда ты взялся? Иди-ка домой, попроявляй свои негативы или что там еще, сделай одолжение, а?

Фотограф посмотрел на часы и выразительно крякнул, но не произнес ни слова, так что первому детективу самому пришлось свериться со своими часами, прежде чем занести время в блокнот. Заодно он, скинув несколько минут, отметил время прибытия Кареллы и Буша.

Карелла бросил взгляд на затылок убитого. Лицо детектива оставалось бесстрастным — разве что тень боли на мгновение появилась в глазах и так же быстро исчезла.

— Из пушки они, что ли, стреляли? — спросил он.

— 45-й калибр, — ответил первый детектив. — Мы нашли гильзы.

— Сколько?

— Две.

— Сходится, — заметил Карелла. — Ну, перевернем его?

— „Скорую" вызвали? — тихо спросил Буш.

— Ага. Сегодня что-то все запаздывают, — сказал первый детектив.

— Сегодня все в поту тонут, — поправил его Буш. — Пивка бы я сейчас выпил!

— Эй, ну-ка подсобите мне кто-нибудь! — позвал Карелла.

Второй детектив склонился над трупом, и вдвоем с Кареллой они перевернули тело на спину. Мухи взметнулись с оскорбленным жужжанием, но тут же стали опускаться на окровавленное месиво, недавно бывшее человеческим лицом. В темноте Карелла мог рассмотреть только страшную рану на месте левого глаза, Еще одна рана зияла под правым глазом, где осколки раздробленной скулы прорвали кожу.

— Бедняга, — вздохнул Карелла.

Он так и не смог привыкнуть смотреть в лицо смерти. Вот уже двадцать лет он был полисменом, научился переносить шок от встречи с физической смертью, но так и не сумел приучить себя мириться с другой стороной смерти: с покушением на личность, с мгновенным унижением бьющей ключом жизни до окровавленной, лишенной души плоти.

— Есть у кого-нибудь фонарь? — спросил Буш.

Первый детектив полез в левый задний карман. Нажал на кнопку, и на тротуар упал кружок света.

— Посвети-ка на лицо, — попросил Буш.

Круг света переместился на лицо убитого.

Буш громко сглотнул.

— Это же Риардон, — едва слышно произнес он. И снова, совсем уже шепотом: — Господи Иисусе, это же Майк Риардон.

Глава 3

В 87-м полицейском участке работало шестнадцать детективов, и Дэвид Фостер был одним из них. По правде говоря, детективов могло бы быть и сто шестнадцать, но и тогда бы они были завалены paботой сверх головы. Территория участка простиралась от Набережного шоссе с его высоченными зданиями, кичащимися привратниками и лифтерами, к югу до Стема с его гастрономическими магазинами и кинотеатрами, Калвер-авеню и ирландских кварталов и еще далее — до пуэрториканских кварталов и парка Гровер включительно, где в изобилии водились грабители и насильники. С востока на запад территория участка охватывала не менее тридцати пяти улиц. В границы этого прямоугольника — между рекой на севере и парком на юге и в тридцати пяти кварталах с востока на запад — было втиснуто население численностью девяносто тысяч человек.

Дэвид Фостер был одним из них.

Дэвид Фостер был также негром.

Он родился и вырос на территории участка, и, достигнув 21 года, будучи здоровым и телом и духом, а также на четыре дюйма выше требуемого минимального роста — пять футов восемь дюймов, имея стопроцентное (без очков) зрение и не имея судимостей, он держал и выдержал конкурсный экзамен для поступления на государственную службу и был назначен патрульным полицейским.,

В те времена начальное жалованье патрульного полицейского составляло 3725 долларов в год, и Фостер добросовестно отрабатывал каждый цент. Фактически Фостер отрабатывал свое жалованье настолько добросовестно, что уже спустя пять лет был назначен в следственно-розыскной отдел. Теперь он числился детективом III категории, и его жалованье составляло 5320 долларов в год. Но и эту сумму Фостер отрабатывал добросовестно и сполна.

В час ночи с 23 на 24 июля, когда его коллега Майк Риардон истекал кровью на тротуаре, Фостер отрабатывал свое жалованье, допрашивая некоего субъекта, которого они с Бушем задержали за поножовщину в баре[7].

Допрос проходил на втором этаже здания, где размещался полицейский участок. Справа от конторки дежурного на первом этаже неброская и грязноватая белая табличка с черными буквами, гласящая: „Следственно-розыскной отдел", и с изображением руки с вытянутым указательным пальцем уведомляет каждого посетителя, что быки[8]обитают этажом выше.

Ведущая туда металлическая лестница узка, но безупречно чиста. Проходите один марш из шестнадцати ступеней, затем поворачиваете и преодолеваете еще один марш из шестнадцати же ступеней, ну, вот вы и прибыли на место.

Место, куда вы прибыли, являет собой узкий полутемный коридор. Справа от лестничной площадки две двери с табличками „Раздевалка". Если повернете налево и пойдете по коридору, то вам попадутся на глаза деревянная планчатая скамья, лавка без спинки (загнанная в узкую нишу и загораживающая заваренные металлические двери, которые некогда вели в шахту лифта), дверь по правую руку, помеченная надписью „Мужской туалет", и дверь по левую руку, на которой висит маленькая табличка „Канцелярия".