— И на Хите она выходила на связь в последний раз? — невольно спросил Фудир.

Он дал Ищейке ментальный удар под ребра. Ищейка не мог контролировать язык, но иногда Донован или Фудир случайно озвучивали его мысли.

Де ла Суса вздохнул.

— Нет, она вернулась на Сигги О’Хару. После этого о ней ничего не слышали. Большая часть Лафронтеры вне радиуса действия Круга, поэтому сначала мы считали, что она вернулась на Сигги О’Хару, чтобы воспользоваться местной станцией Уробороса, и ждали запоздалого прибытия дронов или сообщений, доверенных попутным кораблям, но… Так ничего и не пришло. Возможно, она отправила послание с кораблем, погибшим из-за несчастного случая.

«Тогда получится два несчастных случая приблизительно в одно и то же время, — указал Ищейка. — Сначала исчезла Гончая, а потом ее сообщение. Вероятность подобного…»

— Тихо, — приказал Донован. — Никого не волнует, какая там вероятность.

Остальные посмотрели на него, и М'eарана произнесла:

— Не волнуйтесь. Иногда он разговаривает сам с собой.

Но почему им не стоит волноваться, она не сказала.

Фудиру было жаль, что ведьма исчезла. За прошедшие годы его гнев угас. Но пепел был горьким, и он не собирался тратить жизнь на ее поиски.

«Очевидно, откуда следует начать», — сказал Ищейка.

— Откуда арфистке следует начать, — тихо прошептал Донован. — Нас ждет Иегова.

«Ты же не отправишь туда М'eарану одну?»

— А почему нет? — шепнул он.

«Ты знаешь почему».

Внезапно Фудира пробрал озноб, и он вздрогнул, словно замерзший пьяница.

— С тобой все в порядке, Фудир? — спросила арфистка.

— Просто старый и дряхлый, — ответил он. — Зорба, можешь передать ей доклады Гончих, которые расследовали исчезновение ее матери?

— Ах, дитя, — обратился к арфистке старик, — как ты можешь надеяться отыскать ее, когда мы потерпели неудачу, пусть тебе и помогает эта развалина человека.

— Я не помогаю ей, — снова возразил Донован.

— Эт’ня столько «развалина человека», сколько «развалина того самого человека».

Высокий Гончий кивнул:

— А… понимаю, что это может означать.

— И я подумала, что, если последуем по путевому журналу матери, мы сможем заметить то, что упустили другие, — сказала М'eарана. — Ведь я как-никак ее дочь.

Зорба одарил ее еще более печальным взглядом.

— Слабая надежда.

— Когда есть только надежда, этого достаточно.

Старый Гончий задумчиво кивнул. Затем сказал:

— Изящная Бинтсейф?

— Да, ку?

— Передай им отредактированные доклады, которые составили Грейстрок и другие.

— Это разумно?

— Спроси — «это полезно?».

Достав карманный накопитель, он повернулся к Доновану и арфистке:

— Не думай, будто мы не посещали тех мест.

— Да, — Донован взял накопитель и передал его М'eаране, — но ваши доклады, по крайней мере, подскажут нам, по каким следам идти не стоит. И может, тщательность вашей проверки убедит ее, что усилия бессмысленны.

Старый Гончий снова потер рукой щеки и взглянул на Изящную Бинтсейф:

— Ты, конечно, расскажешь Самому.

— Конечно. — Молодая Гончая поклонилась.

— Она ведь шпион Малого, знаешь ли, — объяснил он арфистке. — «О, старик очень болтлив. Он слишком много говорит». Поэтому ее приставили ко мне второй тенью. Что ж, вот что я тебе скажу. До бан Бриджит дошли слухи. Она не говорила, о чем именно. Но она охотилась за чем-то крупным. По ее словам, это поможет навсегда защитить Лигу от Конфедерации. Или может нас всех уничтожить.

— В чужих руках… — медленно произнес Донован.

— О да. Но считайте это предупреждением. Если такая сила существует, она оказалась неподъемной для Гончей. С арфисткой и пьяницей разговор у нее будет коротким.

— Ты прямолинеен, — заметил Фудир.

— Разумно ли, шин-ку, — вставила Изящная Бинтсейф, — подвергать подобным соблазнам… дилетантов?

Фудир хохотнул.

— Не волнуйся, сахб. Я не держал в руках абсолютную власть почти двадцать лет.

Ресторан под названием «Три наседки» прятался в узкой улочке западнее Он Кэйслинн. Спустившись по трем ступенькам, посетитель оказывался в маленьком баре, а затем, минуя арку, попадал в большой обеденный зал, столики в котором расположены в огромных винных бочках. Сводчатый потолок выложен камнем, намекая на то, что это подвал крупного здания и в прошлом здесь находились складские помещения.

Ресторан назван в честь трех линий клонирования домашней птицы, которую до сих пор здесь разводят и ощипывают ради мяса. То, что выращивается в баках, нельзя назвать живым в прямом смысле этого слова, и существа эти мало чем напоминают наседок с картинок, которые украшают обеденный зал. Никому не ведомо, как долго линии еще будут воспроизводить свою продукцию. Легенды гласят, что их создали ученые Содружества и они будут работать вечно. И все же в архивах попадаются старые изображения, на заднем плане которых можно разобрать знак: «Четыре наседки». Ничто не вечно.