Нет, уместнее всего было сказать, что М'eарана сдалась перед реальностью и отказалась от поиска. Это удовлетворит и Зорбу, и тех, кто предложил взятку. Но оставалась вероятность, что конфедераты прознали о цели бан Бриджит, не дадут обещанную взятку и не оставят М'eарану в покое. Донован пытался убедить себя не беспокоиться о будущем, хотя Фудир утверждал, что тот в корне не прав. «Ты можешь забыть о тревогах, — не без удовлетворения говорил он Доновану, — но не будь так уверен, что тревоги забудут о тебе».

Он слушал слезные голтрэи, что выводила арфистка на кларсахе, иногда задаваясь вопросом, почему за воображаемым столом оставалось три пустых стула. Донован видел три объяснения: что утратил эти части своего разума и даже не помнил, что они были; что это фрагменты, которых он пока не осознал; или что Педант не слишком четко визуализировал зал заседаний. Он предпочел ухватиться за третье объяснение как наиболее удобное, но Фудир и тут не соглашался с ним.

Так они прибыли на Сигги О’Хару, мир, названный в честь древней битвы на Старой Терре, в которой герцог О’Гава победил «Тоя» О’Томми. Сами причины, не говоря о деталях того сражения, были давно позабыты, но каждую локальную осень о’харане проводили постановочные бои, в которых закованные в фантастические доспехи реконструкторы стреляли из пушек и мушкетов и размахивали длинными двуручными мечами. Действо представляло собой одно сплошное веселье, всегда обходившееся без трупов. Умники волновались насчет аутентичности, считая, что доспехи были анахроничным сочетанием древних юрпейского и нипбнского стилей. Они сомневались, что две армии красили щиты в синий и серый или что солдаты носили тюрбаны. Но реконструкторы не заботились об этом. Это было осеннее празднество, последняя вспышка цвета перед холодной мертвой зимой.

Арфистка, человек со шрамами и их слуга Билли Чинс сошли с «Быстрого Герти» на платформе «Высокий Каддо» у о’харанских подъемников и заселились в отель «Летняя луна» под настоящими именами, чтобы дождаться лайнера до Рамажа, что на верхнем изгибе Винтовой лестницы, а оттуда до Иеговы и домой. Далеко внизу солнце Сигги казалось не больше кончика булавки, но его свет с алым оттенком был ярче других звезд.

Игра на арфе не пользовалась у о’харан такой же популярностью, как среди большинства жителей Периферии. Система долго оставалась изолирована от общих тенденций моды и развила собственные традиции и музыкальные стили. Лишь с открытием Лафронтеры до нее дошла поступь истории. Транспорты от Алабастера и более старых внутренних миров хлынули в систему, подобно взрывной волне. Заселение Видермейерового Хита, Самдея и других планет стало неспокойным периодом для о’харан. Местные традиции пошатнулись и едва не рухнули. О’Хара, никогда не отличавшаяся неукротимостью Арфалуна даже в мирное его время, дала обещание, что не допустит более такого вмешательства. С тех пор все торговые отношения с остальной Лигой контролировались «Внутренним отделом» Мак Аду.

Проходили дни в ожидании корабля, что доставил бы их к Алабастеру и Рамажу. В списках свободных мест не значилось, но Донован каждое утро навещал офис на тот случай, если на табло появятся новые суда. Большая часть Лафронтеры лежала вне пределов действия Круга — Сигги О’Хара была самой дальней станцией, — и прибывающие корабли нередко посылали впереди себя на дороги лишь быстрые челны. Иногда суда заходили в систему всего через пару часов после своих маяков. Не так давно весь транспорт действовал таким же образом.

Пока они бездельничали, пришло сообщение от Маленького Хью, подтверждавшее, что «леди Мелисонд» связывалась с банком тканей на Бангтопе и тоже получила копию файлов, с которыми работал Дебли Джин Софвари, и «спасибо, что рассказали нам об ученом-валлахе». Если в последней ремарке скрывался сарказм, он потерялся при кодировке и расшифровке послания.

— Ты все правильно поняла, — сказал Донован М'eаране в тот день во время завтрака в ресторане отеля. — Софвари был на Бангтопе, пока твоя мать готовилась дома. Он пошел окольным путем, и она пыталась догнать его.

— Он хотел уйти от нее или они планировали встретиться? — спросила арфистка. — Спасибо, Билли.

Чинс втиснулся между обслуживающим персоналом станции и своими хозяевами, отнимая блюда у официантов и самостоятельно накладывая порции в тарелки.

— Теперь это проблема Грейстрока, — напомнил Донован.

М'eарана поджала губы и опустила глаза.

— Полагаю, что так.

— Это дурно, госпожа арфистка, — протараторил Билли. — Пикни-мери всегда принадлежать маме. Никто не иметь ни один раз.

Он напряженно нахмурил брови, затем произнес, тщательно выговаривая слова:

— Дочь всегда принадлежит матери. Никогда не бросай ее.

— Билли! — резко воскликнул Донован. — Все уже решено.

Слуга взмолился:

— Ни бить его, бедный Билли. Не место Билли говорить так.

М'eарана строго посмотрела на Донована, но промолчала.

— Еще не все, — ответила она Билли, — пока мы не окажемся на борту корабля. Донован, что еще сказал Хью?

Человек со шрамами уставился в расшифрованный текст. Они предупредили Виллги, и тот задавал вопросы в К`aунтycyльфaл'yги на случай, если там знали, где Софвари.

«Я бы мог заняться этим, — сказал Ищейка, — если бы раньше понял его важность. Педант складирует свои факты, словно старьевщик. Я не могу делать выводы из того, чего не знаю».

«Плохой рабочий винит свой инструмент».

У человека со шрамами сжался кулак.

«Тихо! Вы оба!»

И прежде чем Донован успел ответить М'eаране, она выхватила у него сообщение и прочла его.

— Возможно, Виллги мог что-то узнать, — сказала она.