428-й задумался.

– Я не привык обращаться к своим друзьям «сэр».

– Сделайте для меня исключение, на то есть веские причины, – ответил я. – У вас, 428-й, большие неприятности, и…

– Может, хватит? – рявкнул 428-й. – Меня зовут Доктор.

– Похоже на криминальную кличку. И потом, имена здесь запрещены.

– Ну раз уж мы теперь друзья, давайте оба сделаем исключение друг для друга. Как вам мысль?

Порой приходится действовать вопреки Уставу, чтобы добиться положительных результатов. Я был рад, что Бентли этого не видит. Она бы точно не одобрила.

– Договорились, Доктор, – сказал я с самой любезной из своих улыбок. – Вам известно, почему вас привели сюда?

428-й задумался.

– Из-за побега, да?

– Правильно! Очень хорошо, 428-й, да, именно из-за побега. Вы прибыли сюда недавно, и вам еще многое предстоит усвоить. Из Тюрьмы не сбежать. Даже если вы продолжите выбираться из камеры, есть еще Караульные, стражи под началом Бентли, стены, заборы, внешние оборонные сооружения, а потом – очень долгая дорога домой через открытый космос. Если вы не заметили этого по прибытии, мы находимся на астероиде на самом краю системы. Время от времени приходят судна снабжения, и больше ничего. Выбраться отсюда невозможно, и все же вы продолжаете пытаться.

– Это верно, – 428-й кивнул. – Считайте, что так я коротаю время.

– Некоторые заключенные плетут корзины. Говорят, это успокаивает.

– На плетение как-то никогда времени не хватало, – пробормотал 428-й. – Если вы не против, я лучше продолжу сбегать.

– Разумеется, не против. Будьте как дома, – я великодушно отмахнулся и похлопал 428-го по плечу. И с удовольствием отметил, что тот слегка поморщился. Да, ему определенно было немного больно. – Сбегайте сколько хотите. Навыки моих сотрудников не вызывают у меня сомнений, и уверен, практика им не повредит. А благодаря вам практики у них в последнее время предостаточно.

– К вашим услугам, – самодовольно сказал Заключенный 428.

Я подавил желание засунуть его в сжигатель и мило улыбнулся.

– Что ж, полагаю, у каждого должно быть занятие, – я встал, давая понять, что более его не задерживаю. – Ступайте обратно в камеру, 428-й. Можете и дальше наслаждаться своими выходками.

– Вы не понимаете, Доктор, – 428-й не двинулся с места.

– Прошу прощения?

– Вы не понимаете, сэр, – повторил Заключенный 428. – Я сбежал с одной-единственной целью. Чтобы познакомиться с вами.

– Правда? – я замолк, давая 428-му возможность рассказать больше, и с любопытством подался вперед. – Вы хотели со мной познакомиться?

– Да, – ответил он.

– Что ж, рад, что благодаря мне вы достигли желаемого, – я удовлетворенно кивнул. – Может, теперь возьметесь учить какой-нибудь язык? – улыбнувшись, я подал знак Караульным. – Отведите его обратно в камеру.

– Да нет же, дурень… сэр! – гневно воскликнул Доктор, вскочил на ноги и перегнулся через стол, глядя мне прямо в глаза. Караульный приблизился к нему и обхватил наэлектризованными усиками. – Я должен был вас увидеть! – яростно крикнул он, не обращая внимания на боль. – Предупредить! Вы ведь и понятия не имеете, что здесь на самом деле происходит, верно? Если вы меня не послушаете, многие могут погибнуть!

Не в моих правилах копаться в прошлом заключенных. У каждого свои скелеты в шкафу, так ведь? Я стараюсь не лезть в чужие дела. Когда я сказал Заключенному 428, что хочу быть его другом и что меня не касаются подробности его преступлений, я говорил совершенно серьезно.

И все же он вел себя необычно. С новоприбывшими это часто бывает. Тюрьма – своеобразное место, к ней привыкаешь не сразу. Помню, когда я впервые увидел ее из шаттла, мое настроение, и без того паршивое, залезло мне в ботинки и спряталось в носках. Я знал, как выглядит Тюрьма, поскольку на прежней должности помогал ее проектировать. Но осознавать, что ты помог создать нечто столь блеклое и холодное, в то время как все миры нашей системы до сих пор ярки и красочны, – просто невыносимо. Антигравитационные пояса и оборонные сооружения мерцали, освещая тьму маленькими огоньками. При взгляде на них порой удавалось потешить себя обманчивой мыслью, что серый превратился в насыщенный фиолетовый или даже приобрел легкий голубоватый оттенок.

На самом же деле астероид был лишь каменным утесом в космосе – огромным, мрачным, неприступным и совершенно безнадежным. Мы взяли никому не нужный кусок камня и поместили туда самых ненужных людей. И забыли о них.

Помню, как мой шаттл приближался к Тюрьме, и в голову мне полезли ребяческие мысли – я размышлял о том, как отсюда можно сбежать. Как бы я поступил, оказавшись здесь узником? Как бы выбрался из клетки? Как бы сбежал с астероида? Я думал и думал об этом, не в силах удержаться. Но утес надвигался, и вскоре мечты развеялись. Наверное, это изменило меня раз и навсегда.

Сказать по правде, в большей части охранных систем нет никакой нужды – из этой тюрьмы все равно не сбежать. Шаттлы даже не приземляются; вместо этого транспорт, уже не возвращаясь назад, минует Оборонную Станцию и поставляет припасы и заключенных прямо в зону приема. Некоторые узники, конечно, все равно пытаются выбраться, но хорошо это никогда не кончается. Выход отсюда только один – смерть. Рано или поздно это понимают все. И после этого с ними уже не бывает никаких хлопот.

Но что насчет Заключенного 428, предпочитающего называться Доктором? А что тут скажешь? Таких, как он, я перевидал немало. Он будет кричать, ораторствовать, организует сначала подпольное протестное движение, затем другое, более явное. Следом – утомительные бунты, открытая агитация, возможно, самодельная газета, несколько попыток массового побега. Неизбежны потери (с его стороны), а через некоторое время все сторонники его покинут, и Заключенный 428 останется один, в отчаянии еще большем, чем сейчас.