Не знаю, какое чувство меня больше одолевало, любопытство или раздражение по поводу такого варварского обращения с цветами, но спрашивать Захара в лоб, зачем он так поступил, я пока еще не решалась. Конечно, задавая ему этот вопрос, я могла бы придумать, что совершенно случайно оказалась на улице в тот момент, когда он выбрасывал цветы в урну, но куда более соблазнительным показалось мне повторить слежку за ним в следующий раз.

В остальном этот день ничем не отличался от обычных рабочих дней Я продавала цветы, придумывала новые композиции, отмывала вазы, расставляла по полкам аксессуары, принимала товар, пила кофе и представляла себе очередную, возможно, завтрашнюю, встречу с Захаром. И вдруг в какой-то момент поняла, что видела его сегодня, быть может, вообще последний раз! Что, если он порвал, к примеру, со своей возлюбленной и больше не станет покупать ей цветы? Или, во всяком случае, до тех пор, пока в его жизни не появится другая женщина. Что ж, тогда этот его поступок, как и он сам, будет просто забыт. В сущности, кто он мне и какое мне дело до его женщин. Хотя, не скрою, Захар мне нравился. Вот только мужчин в свою жизнь я зареклась пускать. Все в прошлом, в прошлом…

Из головы не выходила и Лиза с ее трагедией. Я очень хорошо помню, каково было мне в ту пору, когда мне изменил муж. Правда, не с моей подругой, потому что подруг у меня тогда как бы и не было, а со своей коллегой по работе, но боль от этого не была менее острой.

Возвращаясь домой, я позвонила в квартиру своей соседки. Лиза открыла мне не сразу. Сначала я услышала какой-то грохот, после чего раздался лязг открываемых замков, и я увидела в темном дверном проеме щурящуюся от света Лизу.

– Ты чего в темноте-то? – удивилась я, понимая, что тот грохот, который сопровождал ее приближение к двери, был вызван падением какого-то предмета.

– Электричество отключили, – сказала она, обнимая себя за хрупкие плечи.

– Кто? – задала я дурацкий вопрос, потому как в моей жизни еще ни разу не происходило фатальное отключение электричества в квартире за неуплату (!), о чем я тотчас и узнала от моей соседки. Я вспомнила ее утренний визит и подумала, что, возможно, Лиза заходила ко мне для того, чтобы занять денег, но так и не решилась. Но если человек не платит за электричество, значит, у него крайне бедственное положение.

Я взяла ее за руку и потянула за собой, в свою квартиру.

– Ты почему мне ничего не сказала утром? Тебе нужны деньги? Как долго вы не платили за квартиру?

– Семь месяцев…

Я была потрясена. Я бывала в квартире Гусаровых, и если бы меня спросили об уровне достатка этой семьи, я с уверенностью сказала бы, что они далеко не бедны. Квартира забита дорогими и красивыми вещами, антиквариатом, в прошлом году они сделали ремонт, там одна плитка в ванной комнате потянет на тысячи евро!

– Лиза, что случилось? Какая еще беда свалилась на твои плечи?

Я провела ее на кухню и усадила за стол. Села напротив.

– Рассказывай.

Выглядела она очень плохо. Лицо осунулось, глаза опухли от слез, взгляд же был преисполнен боли.

– Да все очень просто. Ося попал на деньги, на большие деньги. Занял, чтобы начать свой бизнес, закупил компьютеры, но склад сгорел… Ох, Лена, так много всего произошло, что не знаю даже, с чего и начать… Просто, за что бы он ни брался, у него ничего не получалось. Проектов было много. Он пробовал заниматься запчастями для автомобилей, продажей минеральной воды, какими-то спортивными товарами, хотел открыть маленькую фабрику, которая перерабатывала бы бумагу, прессовала ее в брикеты, набирал рабочих для работы за границей, организовывал строительные бригады, вкладывал деньги в лотерею, покупал автомобили для перепродажи, даже купил старый сарай, где собирался разводить породистых собак…

– Постой-постой, но где он брал на все это деньги?

– Как где? У меня! Я ему давала! Я же хорошо зарабатывала.

Лиза – арфистка. Талантливая, работящая, предприимчивая. В течение десяти лет она успешно работала в организованной ею фирме по обслуживанию праздников, корпоративов, где играла на арфе. Ее работа всегда хорошо оплачивалась, правда, подробностей этого бизнеса я не знала и предполагала, что основной источник семейного дохода это все-таки деятельность Осипа.

– Ося? Да он практически никогда нигде не работал! – слабо отмахнулась от моих слов Лиза. – Я назвала тебе только часть его так называемых проектов… Но сейчас-то я знаю, что ничего этого вовсе и не было, никуда он ничего не вкладывал… Все эти деньги он попросту проживал со своей любовницей, они, как рассказали мне добрые люди (и продолжают рассказывать до сих пор), катались с ней за границу, где только не побывали…

– Это с твоей подругой, той самой Валентиной?

– Да, с ней. Я же с ней всем делилась. Она была в курсе того, сколько я заработала и какие у меня накопления. Я знала, что она едет, скажем, в Испанию или Турцию, в Египет или на Мальдивы, но была уверена, что она едет туда со своим любовником, она даже называла мне его имя – Толик. Какой-то бизнесмен. И как раз в это же время мой Ося тоже куда-то срывался, отправлялся то в Питер, то в провинцию, то на рыбалку на озера…

– Но паспорт-то ты его видела? Там же печати, свидетельствующие о его пребывании за границей…

– Загранпаспорт? Да я в глаза его, что называется, никогда не видела! Знала, что он есть, но мы же с Осипом никуда не ездили!

– А машина? – вспомнила я. – «БМВ», почти новая…

– Это я ему купила. Вот только сама практически никогда не ездила на ней, хотя постоянно находила в ней какие-то шоколадные батончики, конфеты… бутылку с недопитым соком, а на горлышке – следы помады… Ося объяснял это тем, что подвозил своего друга с женой… Да мало ли чего можно придумать, чтобы оправдаться?!