В ярости он так сильно плюнул, что попав в стакан, разбил его.

На палубе послышался угрожабщий треск.

Кулакин, заламывая руки, выскочил и задрал голову: на фоне дымного неба ослепительно сияли трюмсели. От них занялись стаксели и скрюйсели.

Дхакоб, раскрыв рот, следил за пожаром, но тут его трахнуло по башке крюйс-стеньгой, он ссыпался с лестницы на полуют и больше уже ничего не помнил и ни о чем не волновался.

…

Матросы, как стадо баранов, с безразличным видом ждали, когда можно будет отвязать шлюпку, в которой уже сидел Мрамалад, всклокоченный Мак-Дункель и двигающий жевалками Виторган. Они молча напряженно ждали конца переговоров. Шлюпку здорово мотало и било о борт шхуны.

– Однако вы авантюристка, Фрау Маргрет! – горько сказал Джакоб.

– Станеш тут с вами авантюристкой!

Джакоб в бессильном гневе оглянулся вокруг, хотя перебинтованная голова сильно стесняла движения – кроме прижавшейся к нему Леди Элизабет, его окружали сплош жестокие, непроницаемые лица.

– А ну вас всех в задницу, гады! Сволочи! – вскричал Джакоб Кулакин с жестокой обидой.

– Ты нас не сволочи! – хмуро отозвался лысый Монтахью.

– Гады, гады и все!

Монтахью посопел, незная что сказать, и, махнув рукой, поковылял на шкафут.

– Бог терпел и нам велел! – неожиданно брякнул Лорд Хронь, покачиваясь.

– Вы отменно любезны, мой дивный гений! – с несвойственной ему иронией сказал Джакоб и резко повернувшись стал спускаться в шлюпку.

– Чахоточного не забудь! – крикнул с шкафута лысый Монтахью, указывая на барахтающегося в ледяной воде Питера Счахла – никто до сих пор не обратил внимания, что при абордаже он свалился в воду и барахтался там уже час. Бедняга был так плох, что казалось, что его не стоит и вытаскивать – гуманнее тюкнуть его легонько веслышком по голове.

Но жалостливый друг степей и пустынь Мрамалад могучей рукой поднял беднягу за шиворот, как следует встряхнул и усадил на скамейку. Жестоко кашляющий Питер, дрожа, достал платок и уткнулся в него.

– Садись, Джакоб… – тихо, сочувственно сказал Виторган спустившемуся Кулакину.

– Кому Джакоб, а кому и мистер Кулакин! – скрипя зубами, не в силах победить раздражение, вскричал Джакоб с такой силой, что Мак Дункель испуганно взглянул на него.

Маторсы на верху оскалились в дурацких ухмылках.

– И это говоришь мне ты! Ты, товарищь по несчастью!

– Тамбовский волк тебе товарищ! – заорал Кулакин и, сплюнув стал грозить работающим на палубе матросам.

…

Мрамалад прыгнул в воду и втянул лодку на берег.

Они осторожно вышли на сушу и оглянулись. Мрачные скалы молча громоздились над их головами. Леди Элизабет сжала губы, чтобы не расплакаться, и прихалась к Джакобу. Питер Счахл, на котором ещё не вполне просохла одежда, изо всех сил кашлял и зашарил по карманам.

Мак-Дункель свирепо оглядел его и сказал:

– Ну, черт меня совсем подери! Чтоб черт…

В этот момент от нависшей над ними скалы отделилась верхушка, вероятно от кашля бедняги Питера, и бесшумно брякнулась на песок, прокатившись по Мак-Дункелю, и с плеском остановилась в море.

Доктор бросился на помощ, подбежал к мокрому месту, оставшемуся от бедняги, в данном случае Мак-Дункелю, осмотрел его и вынужден был признать, что медицина в данном случае бессильна.

Все застыли на месте то неожиданности.

– Боже! – прошептала Леди Элизабет, – не зря он был так раздражителен в последнее время: бедный, бедный Мак-Дункел чуял свою погибель.

Виторган снял шапку и задвигал жевалками.

…

Негры со счастливыми лицами стучали в тамтам и непрерывно плясали.

Бандиты, выжидая, стояли за кучами скорлупы и семечек, громоздящимися вокруг убогой деревни.

Выждав, бандиты со зловещими криками бросились на веселящихся чернокожих. Те, охваченные ужасом, повалились наземь и уткнулись лицами в шкорлупу и кожуру.

В несколько минут операция по захвату негров была закончена. Их грубо поднимали с земли и по одному заталкивали в вагон для скота.

Только там несчастные чернокожие начинали понимать, что их настигла беда. Но, увы, было слишком поздно.

– В путь! – вскричал лысый Монтахью, – через неделю мы выйдем к устью реки!

Джон Глэбб, широко улыбаясь, щелкнул зажигалкой.

…

Негров грубо согнали к роднику, где им дали выпить по глотку отвратительной тухлой воды и съесть по пол-ложки отвратительного жмыхового суррогата.