Шрифт:
– Да запросто.
"Чё-ё-ё-ёрт"
– Ну, или могу помочь устроиться официанткой в крепости.
– Нет, спасибо… Где простите?
– В крепости.
Тэра удивленно вытаращилась на Рафа:
– Какой крепости?
– Так называется наша колония на Ювенте. Тихое в сущности место. Приятное.
– Крепость?
– Спокойное.
– Вы сказали крепость.
– Если её не покидать.
– А если…
– Не покидать. – С нажимом повторил Раф. – И, знаете, по сравнению с Карстаком эта планета для Вас будет просто курорт.
– Такая большая корпорация, впереди целая колония и для квалифицированного инженера-биоэлектроника не найдется работы?… Мне-то казалось, что я смогла сделать то, чего не смогли реставраторы… G+, помните?
– Бросьте барышня. Моя доброта имеет границы.
– Но ведь…
– Его починили техники.
– Так это же я…
– И ваш вклад, в отличие от их, был оценен по достоинству. Разве нет?
Тэра кивнула. Ссутулилась. Очень уж ей не хотелось в официантки. Все-таки она любила технику. И зарабатывали инженеры не в пример больше. А уж инженеры Иствика – и говорить нечего. Грустные изумруды из-под черных ресниц устремились на Рафа:
– Неужели больше совсем ничего?
Он еще полистал вакансии. Побарабанил по столу и решился:
– Хорошо. Музей Мартел в крепости. Там давно не могут найти техника присматривать за всеми этими, – он скупыми взмахами помог себе подобрать слова, – ну, игрушками, что ли. Требований к опыту, – он взглянул на Тэру. Под долгим взглядом девушка покраснела, а Раф продолжил, – почти никаких. Оплата, к сожалению, тоже, сами понимаете не вершина желаний… У вас есть талант, барышня. Есть. Но этого мало. Очень мало. Бакалавр без опыта… Мда… Ну вы понимаете… Хотите стать техником Иствика – готовьтесь, ждите вакансий, пройдите квалификационный тест и тогда… мда… О чем это я… А пока я могу переговорить с Геммой.
– С кем, простите?
– Геммерия Физалис. Директор этого механического паноптикума.
– А?
– Я же сказал, музей Мартел. Познакомлю вас с Геммой… Знаете, барышня…
Тэра оторвала взгляд от столешницы, Раф продолжал:
– Знаете, будет забавно посмотреть на вас вдвоем. Лебедь и еще линяющий птенчик… Смелый…
– Что, простите?
Он почему-то улыбнулся. Тэра даже рассмотрела искорки дружелюбия.
– Сегодня вы подняли мне настроение, несмотря на угробленный дрон. Даже не помню, когда так старался для кого-то в последний раз.
Тэра потупилась:
– Благодарю.
– Да, не за что, барышня, не за что. Смена закончилась. Так что, мой вам совет: идите спать.
Тэра кивнула, попрощалась и, прихватив с барной стойки мишку, побрела в свою каюту. По дороге наткнулась на весело щебечущих сменщиц и все думала, как же люди меняются. Вот тот же Раф, при исполнении педантичный, въедливый чиновник, при знакомстве оказывается простым, добрым, хотя и со странностями человеком. За такими мыслями девушка добрела до каюты и по старой привычке с ходу рухнула на кровать.
Идёт сумасшедший горбун!
Тэре казалось, что она только-только растянулась на мягком покрывале, прикрыла глаза, а Морфей раскрыл свои теплые объятья как вдруг… дверь вздрогнула.
– Тэ, подъем! – снаружи дубасил Торопыжка. – Подъем, соня!
Очередные удары об дверь вгрызлись в гаснущее сознание.
– Подъем, уже восемь… Тэ…
Тэра отодралась от подушки, села, обхватывая гудящую голову. Шепнула:
– Уйди.
– Тэ!
– Ммм…Рррр… Две-е-ерь.
И Торопыжка ввалился внутрь. Как всегда ухоженный, довольный, он что-то держал в руках. Это что-то, дразня малиной, наполнило всю каюту. Разминая виски непослушными пальцами, Тэра потянула носом сладкие ароматы, простонала:
– Торопыжка, ты смерти ищешь? Всего два часа. Два…
Клотар хмыкнул, отвел растрепанные кудри девушки, и сунул ей под нос благоухающую добычу: вишневый картонный стаканчик с крышкой, из отверстия которой струился ароматный пар. Весело хмыкнул:
– У меня индульгенция. – Выловил из кудрей сонные теплые ото сна конечности и аккуратно вставил в них горячий стакан. – Давай уже, превращайся в человека.
– Только заснула…
– Считай, я этим утром твой личный гид.
– Кто?
– Память, совесть и путеводитель. У тебя полтора часа на всё.
– На что, на всё? – Стакан плавно опустился на ковер. Тэра увалилась обратно и обняла подушку. – Кем бы ты там себя не возомнил, разбуди, когда прилетим.
Торопыжка вздохнул, подцепил горячий стакан и осторожно усадил засоню.
– Ну, как всегда. Пей!
Видя слипающиеся глаза, помог стаканчику добраться до губ, осторожно влил первый глоток.