– Тебя подождут...

02. Перелетая рейсом Дублин-Лондон, Эдуард (весь в гражданском- чтоб никто не догадался) скуки ради стал перебирать свои бумаги по работе - доклады различных секретарей и агентов о текущих делах. Пулевые ранения наших патрульных в католической части Дублина - пули с ртутью, в этот момент Эд хмурится и откашливает в кулак- что этим ирландцам надо? Дали им то, что хотели- полноценную Ирландию- и вот тебе на- снова ИРА поднимает голову но уже не против англичан, а против российской Армии..

Тут Эд припомнил, как оставшихся после ирландского погрома англичан- (ирландцы устроили в Дублине резню в тот момент, когда наши войска были уже на подходе- в момент, когда в Дублине отсутствовала власть) под прикрытием наших бронемашин перевозили к морским сопровождающим катерам, после чего перевозили на корабли и отправляли в Англию. С тех пор в бывшей протестантской части города разместились военные казармы и прочие здания новой администрации. По периметру вся российская инфраструктура в городе ограждена забором. Во время беспорядков в городе, пока не подошли наши войска и хорошенько не въ.бенили ирландцам, в протестантской части Дублина сгорело столько зданий, что для наших военных строителей появились в тот момент обширные перспективы нового строительства. Всюду виднелись новые здания, построенные из кирпича красного цвета - очень похожего на кирпич московского Кремля.

Далее... после того, как все улеглось, не англичане, а ирландцы- протестанты вновь вернулись в Дублин, но только под покровительством и усиленной защитой наших военных. Уже через полгода снова разгорелась борьба с применением терактов. Постепенно в эту борьбу, хочешь - не хочешь, были втянуты и наши доблестные войска.

С-7 в специальной плохо различимой сумке у собаки на животе, на ошейнике детонатор, который она перекусывает зубами - замыкает цепь в тот момент, когда сблизилась с нашими солдатами. Вместе с собакой гибнут два наших парня, стоящих у одних из ворот въезда в российский военный городок. С тех пор идет дикий отстрел (от страха) всех собак, которых только видят наши солдаты. Местное население возмущено, но отстрел постепенно распространяется и на кошек. Саперы уже с ног сбились, постоянно вызываемые на осмотр маленьких, иногда уже попахивающих (очередь на осмотр длинная) трупиков животных. По случаю, даже один из знакомых Эдуарда - сапер выставил в своем кабинете скелет кошки (скелет был скрепленный проволокой), который был аккуратно перебит на две части пулей АК.

Затем Эдвард откладывает свои деловые бумаги и еще с полчаса смотрит старый фильм (с английскими субтитрами) о героях-подпольщиках. Накануне вторжения наших войск герои сумели подсунуть в несколько полицейских участков Берлина ампулы с усмиряющим "розовым газом". Еще через некоторое время Эд достает и начинает собирать- разбирать свой пистолет, на что стюардесса ему делает замечание на плохом русском:

– Все поймут, кто вы и откуда, - на что Эдуард показывает ей свой армейский ботинок и говорит, что всем и так должно быть все ясно.

Эд еще долго , громко и нервно возмущается таким обращением, после чего уже стюард приносит ему джин с тоником. Потребовав к этому еще и черной икры, большой бокал и бутылку "Пепси-колы", Эдуард переливает в бокал джин, разбавляет его- до самого верха колой (получается соотношение 1 к 8) и в течение получаса выпивает коктейль, и только тогда мирно засыпает, Уже перед сном он успевает просмотреть доклад Технического центра (после того как последнего специалиста по технике забрали в Минск на Эдуарде лежит еще и почетная обязанность курировать разработки дублинского военного российского технического центра) о новом способе плотного распыления розового газа на большой густонаселенной вражеской территории с помощью аэрозольной бомбы, взрывающейся на высоте около 150 метров над землей. Такой городишко, как Дублин можно накрыть запросто.

Сладко зевнув, Эд отходит в морфейскую усталую Нирвану.

Ах эта сладкая черноикорная отрыжка...

03. Проснувшись совсем незадолго до приземления в лондонском аэропорту, Эдуард прочувствовал прилив благой энергии.

"Наконец-то отпуск" - подумал он- "надо же, уже начинаю забывать, когда это было в последний раз".

А последний свой отпуск Эдуард провел в Крыму, в том самом санатории, где отдыхал с товарищами по училищу после "расстрельного зачета". Решив использовать выдавшийся перерыв в делах по полной, Эдуард задерживается по пути следования в европейских столицах минимум на сутки в каждой. В Лондоне он посещает Британский Королевский Исторический Музей, где долго рассматривает старую и страшную, кажется покрытую толстым слоем пыли египетскую мумию.

В какой-то момент Эдуарду даже показалось, что мумия повернулась к нему, словно желая что-то сказать...

В Париже, в Лувре, завидя Эдда, Джоконда перестала улыбаться, а в Берлине купол рейхстага боязливо скрылся за неким туманоподобным облаком.

Но Эдуарду сии знаки были по фигу, он относил это лишь к усталости, и, не имея возможности получить место на военный самолет из Берлина в Москву, соглашается (скорей бы в Россию!) на самолет до Ленинграда. Там с женой и дочерью Машей Эдуард проводит двое суток, и лишь после телефонного звонка Полковника из Дублина:

– А не поторопиться ли вам, Эдуард эээээээ....-

буквально видя перед собой своего начальника, копошащегося в своих бумажках, в поисках отчества Эдда, Эдуард его прерывает:

– Анатольевич!

– Ну да, а не поторопиться ли вам, Эдуард Анатольевич, в Москву на похороны этого вашего приятеля? Там наверное уже заждались.

Купив билет на сверхскоростной поезд "Золотая стрела" в сидячий вагон, Эд отправляется. По дороге в Москву он с усмешкой вспоминает как ради того, чтобы ему достались два места на самолет из Лондона в Парижа (одно место для самого Эдуарда, второе- для его сумки, а багажное отделение было забито до упора), из самолета, уже на развороте ко взлету ссадили двух хасидов. Эд долго смеялся над их пейсами, и старыми, ему казавшимися темными религиозными воззрениями...