— А вы разве не отправите меня пройтись по доске?

— Что? Никогда о таком не слышали, — заворчали пираты.

— Ну как же! — продолжил я. — Так все пираты делают. Сейчас я всё объясню. У вас тут найдётся доска потолще?

Пришлось поискать, но в конце концов доска нашлась, и я указал пиратам, где её приладить. Тут мы немного поспорили: я предлагал прибить её к палубе, но Королева сочла, что будет надёжнее и безопаснее, если на один конец доски просто сядут два самых толстых пирата.

— Так почему же ты хочешь пройтись по доске? — спросила Королева.

Я пододвинулся к краю доски. Подо мной безмятежно плескалось голубое Карибское море.

— Ну… — пробормотал я. — Мне встречалось много историй с пиратами. И если мне удастся спастись…

Дружный смех прервал меня. Пираты хохотали так громко, что у них колыхались животы, а попугай в испуге взлетел с плеча Королевы.

— Спастись?! — орали они. — Отсюда нет спасения! Мы в открытом море!

— Ну хорошо, — согласился я. — Если всё же герою удаётся спастись, помощь всегда приходит, пока он идёт по доске.

— Ну уж нет, — заявила Королева. — Иди-ка сюда. На, держи испанский дублон и вступай в команду искателей приключений. У нас в восемнадцатом веке всегда найдётся место для смышлёного и заводного пирата.

Я поймал дублон и ответил:

— Ах, если бы я только мог… Я почти согласен. Но у меня дети. И им нужен завтрак.

— Ну так умри же! По доске — шагом марш!

Я пододвинулся к краю доски. Подо мной кругами плавали акулы. И пираньи.

…и здесь я впервые прервал отца.

— Стоп-стоп, — сказал я. — Пираньи — пресноводные рыбы. Откуда им взяться в море?

— Ты прав, — ответил папа. — Пираньи появились позже. Точно. Так вот…

Я ДОШЁЛ ДО КРАЯ ДОСКИ и приготовился к неминуемой смерти, как вдруг на плечи мне шлёпнулась верёвочная лестница, и низкий голос прогрохотал: «ХВАТАЙ ЛЕСТНИЦУ! БЫСТРО!»

Других приглашений мне не требовалось. Я вцепился в лестницу обеими руками и полез вверх — но молоко, к счастью, не выпало и осталось в кармане. Завидев это, пираты разразились проклятьями и принялись разряжать в меня пистолеты, но ни проклятья, ни пистолеты не причинили мне вреда, и я вскоре добрался до верха.

Мне ещё не приходилось бывать в корзине воздушного шара. И она показалась мне очень уютной.

— Надеюсь, ты не против, что я лезу со своей помощью. Мне показалось, у тебя внизу проблемы, — сказал воздухоплаватель.

— Да ведь ты же… ты же… СТЕГОЗАВР!

— Я изобретатель. Ты оценил эту штуку, в которой мы находимся? Я называю её Пассажирским Шаровидным Летатором профессора Стего.

— А я — просто воздушным шаром.

— Пассажирский Шаровидный Летатор профессора Стего — это авторское название. А мы примерно на сто пятьдесят миллионов лет в будущем.

— По правде сказать, — заметил я, — мы примерно на триста лет в прошлом.

— Тебе нравятся эти Жестковолосые Бело-Мокрые Хрустяторы? — спросил профессор Стего.

— Кокосы? — предположил я.

— Моё название появилось раньше! — заявил профессор.

Он вытащил из корзинки кокос и схрумкал его с кожурой и всем прочим, как мы съели бы поджаренный тост.

А потом показал свою машину времени. Он ею очень гордился. Аппарат представлял собой большой картонный ящик. С каждого бока к нему крепилась галька и какие-то цветные камни.

Ещё там имелась большая красная кнопка. Я уставился на камни.

— Ого, — удивился я. — Это же алмазы. И сапфиры. И рубины.

— Вообще-то я называю их Особые Прозрачно-Твёрдые Блестяторы, Особые Сине-Твёрдые Блестяторы и… как же это…

— Особые Красно-Твёрдые Блестяторы? — предположил я.

— Вот-вот, — подтвердил профессор. — Эти названия возникли при изобретении Совершающего Значительные Скачки Временного Передвигатора, сто пятьдесят миллионов лет назад.

— Что ж, — сказал я на это, — должен признать, мне чрезвычайно повезло, что ты появился в самый нужный момент, чтобы меня спасти. Я слегка потерялся во времени и пространстве, а теперь мне пора домой: моим детям нужно молоко для завтрака.