Все эти потрясающие фотографии при помощи нехитрого оборудования сделал для Тимофея его старый приятель Веня Бутузов, фотограф из журнала «Будни милиции».

В глубоком кожаном кресле, купленном по дешевке при распродаже имущества разорившейся турфирмы, восседала ослепительно ухоженная дама совершенно неопределимого возраста. Дама была облачена в шерстяное платье цвета кофе по-венски, изумительная мешковатость которого говорила о том, что его кроил знаменитый итальянский дизайнер, и в леопардовые сапоги на высоких каблуках. Чудесные платиновые волосы посетительницы не допускали и мысли о том, что это парик, но в таких вопросах Тимофей стопроцентно полагался на мнение Василисы.

На лице клиентки зрело недовольство.

– Это вы – Тимофей О. Рябчик? – осведомилась она. – Поздно на работу приходите!

– Извините, пробки! – Тимофей почтительно склонился перед дамой и тут же молниеносным движением выхваченного из-за спины пинцета снял с ее левого сапога невидимую пушинку.

– Что это вы? – удивленно уставилась на него дама.

– Одну секунду! – Тимофей сел за свой рабочий стол, придвинул к себе отличный немецкий микроскоп, купленный по дешевке при распродаже имущества разорившейся фармацевтической фирмы, и положил невидимую пушинку на предметное стекло.

– Если не ошибаюсь, этот образец городской пыли характерен для Невского проспекта, – задумчиво проговорил он после нескольких секунд внимательного изучения пушинки, – пожалуй, в районе… не заходили ли вы сегодня в Гостиный двор?

– Заходила, – кивнула дама.

Недовольство на ее лице постепенно сменялось удивлением.

– Причем, мне кажется, второй этаж, – добавил Тимофей, с видимой неохотой оторвавшись от микроскопа, – впрочем, это совершенно не важно. Так что вас ко мне привело?

Дама придвинулась к столу и начала:

– Я надеюсь, вы обеспечите полную конфиденциальность?

– Как вы можете сомневаться! – Тимофей театральным жестом прижал руки к груди. – Конфиденциальность – это мое второе имя!

– Кстати, о втором имени – что значит это О? – дама протянула Тимофею его собственную замечательную визитку. – Почему здесь написано О. Рябчик? Вы что – ирландец?

– Что вы! Никаких иностранных корней! Все отечественное, родное! О – это Олегович. Тимофей Олегович Рябчик. К вашим услугам.

– Ну, если так… – Дама положила перед Тимофеем фотографию и листок с адресом: – Вот объект. Меня интересует любая информация о нем.

– Насколько любая? – деловито уточнил Тимофей, внимательно всматриваясь в снимок.

– Любая – значит всякая. Полная. Подробная. Исчерпывающая. Стопроцентная. Мне нужно знать условия его жизни, чем он питается, где бывает, с кем встречается. Его контакты меня особенно интересуют! Его вкусы и пристрастия в быту, в еде, в одежде. У какого модельера одевается. Принимает ли какие-нибудь витамины или лекарства. Состояние здоровья – это обязательно! Но не только это. Я должна знать о нем все! Даже то, на каком боку он спит и храпит ли по ночам!

– Понятно, – Тимофей быстро делал пометки в своем блокноте, – когда вы хотите получить отчет?

– Чем скорее, тем лучше. Но разумеется, скорость не должна идти в ущерб подробности и полноте информации!

– Не беспокойтесь, – Тимофей снова натянул на лицо свою лучшую улыбку, – точность – это мое второе имя.

– Да? – Клиентка насмешливо взглянула на детектива. – А я думала, конфиденциальность!

– И это тоже. Сколько экземпляров отчета вы хотите получить?

– Только один. Никаких экземпляров, кроме этого единственного, не должно существовать.

– Отлично, – Тимофей захлопнул блокнот, – я немедленно приступаю к вашему делу. Нам осталось только обсудить вопрос о гонораре…

Дама положила на стол несколько зеленых купюр:

– Это аванс. Если отчет меня удовлетворит, я заплачу еще столько же. Надеюсь, это не меньше вашего обычного гонорара?

– О, нет, – Тимофей постарался притушить радостный блеск глаз, – это вполне соответствует принятым у нас расценкам.

Дама поднялась и двинулась к двери, сопровождаемая галантным Тимофеем.

Через несколько минут раздался условный стук, и в кабинет проскользнула Василиса.

– Я сейчас была в туалете, – сообщила она с порога.

– Ты считаешь, что обязана мне об этом сообщать? – искренне удивился ее шеф и повелитель.

– Вы знаете, – продолжила секретарша, не обратив внимания на его реплику, – что окна туалета выходят на другую сторону дома.

– В мужском туалете окна замазаны белой краской, – не преминул вставить Тимофей.

– Я эту краску давно уже процарапала. Короче, вы будете меня слушать?