Анатолий бросил взгляд на небольшую возвышенность, где угадывался в предрассветных сумерках разбитый остов ободранного, с пустыми глазницами окон бывшего ртутного комбината, и стало ему грустно. Предприятие закрыли лет десять назад. Хоть и вредное было производство, но кормило много семей. Теперь уже не восстановишь. Вот и везде так…

3.

Подойдя к шахте, наш путник зашёл на блокпост у дороги, где, выставив дозорных, у тёплой электропечи боролись со сном несколько ополченцев.

– Всё нормально, дед, – успокоил мужчину старший. – Дуй дальше. У «укров» активности не наблюдается. Если что – звони по мобильнику. Номер у тебя есть. Счастливо обернуться!

И Анатолий, взвалив на плечи небольшой свой рюкзачок, двинулся вперёд, навстречу неизвестности. Хотя, какая, к чертям, неизвестность? За месяцы и годы противостояния противники умудрились узнать друг о друге всё или почти всё. Неопределённость наступала лишь в случае ротации. На смену действующим частям запросто могли пригнать в украинский Дзержинск, недавно переименованный в Торецк, карательный батальон или, не дай Бог, вояк Правого сектора. Этим отморозкам было всё по барабану. Могли и убить, и ограбить, и изнасиловать кого угодно.

Поначалу все, даже солдаты-срочники беспредельничали. Но когда прошёл слух о том, что командир ополченцев приказал кастрировать два десятка насильников, то желающих разделить их судьбу оказалось не так много. Разве что в сильном подпитии или под действием наркоты захватчики чувствовали себя храбрецами. А ещё воинам доблестной украинской армии давали иногда «колёса» – психотропные препараты, поднимавшие настроение и притуплявшие разум и чувства. Наглотавшись таких таблеток, шли они в начале войны, будто зомби, на штурм Саур-Могилы – не прячась, не обращая внимания на собственные раны и текущую из них кровь. Лишь пуля в сердце либо в одурманенную наркотиком голову могла остановить такого «киборга». Сколько их там полегло!

Асфальт был только вначале, а дальше – грунтовая дорога, местами подсыпанная щебёнкой. И уже совсем рассвело, когда Толя заметил на обочине мёртвое тело. Труп, одетый в форменную куртку ополченца, лежал в какой-то неестественно жалобной позе, вызывающей сострадание. Наученный горьким опытом, Анатолий метнулся в сторону и из-за поваленного дерева внимательно осмотрелся. Но всё было тихо, а иней на щебне и придорожной траве давал понять, что к телу давно никто не подходил.

Человек был мёртв. Это можно было понять по его неестественно бледному лицу и остекленевшим полуоткрытым глазам. Кто он? Откуда? На блокпосте о погибшем ничего не знали. Но ведь если его убили здесь, то ополченцы должны были слышать стрельбу. Выходит – труп специально привезли, заминировали и оставили на дороге в качестве приманки. Это был почерк подонков из Правого сектора либо Нацгвардии. Случалось, даже игрушки с гранатами подбрасывали изверги, чтобы детей покалечить.

4.

Дальше идти было опасно. Ведь если на блокпосте «укров», произошла ротация, то, возможно, ДРГ (диверсионно-разведывательная группа) противника рыщет где-то поблизости. С солдатами-срочниками, которые находились здесь довольно давно, как-то само собой установилось взаимопонимание: вы не трогаете нас, а мы вас. Но труп на дороге говорил о том, что обстоятельства изменились.

Анатолий по мобильнику позвонил ополченцам, чтобы предупредить. Затем, как и положено, выключил свой «Самсунг» и пошёл дальше. Он знал, что по включённому телефону его легко могли вычислить и уничтожить. Спустя полчаса за спиной раздался характерный хлопок разорвавшейся гранаты – это ребята с блокпоста ДНР оперативно обезвредили найденную им нехитрую, но ужасную по своей сути ловушку.

Конечно, можно было легально проехать через линию разграничения по шоссе, но желающих пересекать границу сильно поубавилось после гибели людей в автобусе под Волновахой. Тем более что поборы на блокпостах стали нормой и одной из главных статей дохода украинских вояк. Но, несмотря ни на что, организованная контрабанда процветала. Дельцы по-прежнему грели руки, используя дефицит и разницу в ценах. В мирное время их фуры с товарами, будто челноки, сновали в Россию и обратно, а теперь – через линию фронта. Воистину, кому война, а кому мать родна! Глядя на этих паразитов, простые люди тоже пытались искать выгоду. Вот и сейчас в рюкзаке за спиной Анатолия позвякивали пять бутылок водки – на Украине сей продукт был намного дороже, чем в ДНР.

Почти рассвело, когда Толя свернул с дороги в один из отрогов огромной балки-оврага. Он легко ориентировался в этом природном, с детства знакомом ему лабиринте. Весной здесь бывала непролазная грязь, но сейчас, в начале декабря, он шёл легко и свободно, оставив далеко за спиной блокпост «укров», охранявших порученный им участок дороги. А через полчаса мужчина вынырнул, будто из-под земли, на окраине рабочего посёлка, но уже на вражеской территории.

5.