– Хорошо. Наверное, так будет правильно.

Валентина Полянская не стала мудрствовать, просто на завтрашний день пригласила Валерию с сестрой в свое поместье, чтобы в надежной, спокойной и уютной обстановке малой гостиной обсудить все возникшие вопросы.

Утро следующего дня началось с небольшого скандала. Сотников, начальник службы безопасности Валентины, привел нового телохранителя для знакомства с детьми. Маргарита устроила безобразную сцену и убежала плакать в зимнюю оранжерею. Я заверила Макса и растерявшегося парня, что знаю все любимые места девушки в поместье. И одна найду ее гораздо быстрее, заодно и поговорю, успокою как смогу. Мы с Сотниковым учились вместе в Ворошиловке и еще с тех времен умели понимать друг друга с полуслова и доверять почти безгранично. Поэтому он со спокойной душой остался с Ромкой и телохранителем. Еще Макс собирался провести новому сотруднику ознакомительную экскурсию по дому, познакомить с распорядком детей и сообщить массу необходимой информации.

Риту я нашла быстро. Но разговор наш несколько затянулся. Поэтому на встречу с Облонскими я слегка опоздала. Валентина уже некоторое время развлекала гостей разговорами, когда я вошла в гостиную. Женщины сидели в удобных мягких креслах, расставленных вокруг овального столика. Встречая гостей, Валентина распорядилась подать чай, закуски и прохладительные напитки.

– О, а вот и Евгения! – облегченно воскликнула женщина при моем появлении. – Все в порядке?

– Уже да, – улыбнулась я, присаживаясь в кресло, – простите за опоздание.

– Это ничего. Мы просто болтали. Позвольте познакомить вас с моей младшей сестрой, – взяла слово Валерия, – Нина Теренева.

– Очень приятно. Простите, вы родные сестры? – невольно вырвалось у меня.

– А что, не похожи? – хихикнула женщина, махнув рукой. – Нам это все говорят – я с детства была толстушка-хохотушка. А сестрица – строгая серьезная худышка. Типаж разный.

– Лера, это никого не интересует, – процедила Нина.

Женщина выглядела не намного младше сестры. Наверное, из-за строгой манеры держать себя. Была блондинкой с короткой стрижкой, очень худым лицом и стройной фигурой, одетой немного не по сезону в тонкий костюм из натурального шелка, по последней моде обыгранный кожаными аксессуарами, дополненный высокими закрытыми босоножками и кожаной курткой. Судя по всему, Валерия ультрамодным вещам предпочитала комфортные, удобные и лично ей подходящие. Это создавало между сестрами резкий контраст и сводило на нет общие фамильные черты, которые просматривались при более детальном и внимательном наблюдении.

– Просто фамилии у вас разные, – коротко ответила я после небольшой паузы.

– А, это Нина сменила фамилию, когда замуж вышла. А я, хоть и родила сына, официально замужем никогда не была.

– Лера, эти подробности тоже лишние, – одернула женщину сестра.

Валерия хмыкнула и, слегка отвернув лицо, неожиданно весело подмигнула мне.

– Да. Давайте ближе к делу. Женя, перед твоим приходом я заверяла девушек, что они могут рассчитывать на твой профессионализм – смело доверить любую тайну и быть уверенными в ее сохранности. И даже если вы не придете к общему знаменателю и сотрудничество не состоится, Евгения способна оценить ситуацию и дать дельный совет. Еще раз повторю: Евгения Охотникова имеет устоявшуюся репутацию в профессиональных кругах. И вы можете рассчитывать на ее лояльность и скромность. А также на сохранение всех семейных тайн, за что лично я, Валентина Полянская, готова поручиться.

– Мы тоже, обсудив создавшуюся ситуацию, пришли к выводу, что уважающий себя специалист никогда не возьмет на себя обязательств, не зная их сути. И твоих заверений, Валентина, вполне достаточно. Мы готовы рассказать Жене все.

– Вот и отлично. Тогда я вас покидаю. – С этими словами госпожа Полянская встала из-за стола и вышла из гостиной, как всегда, проявив море терпения и такта.

– Я как старшая начну, пожалуй, – проговорила Валерия.

От моего внимания не скрылось, что сначала женщина дождалась, момента, когда за Валентиной закроется дверь.

– Мы с Ниной – правнучки богатого купца Замкового Трофима Захаровича. До революции прадед владел торговой компанией, которая работала как внутри страны, так и с заграничными партнерами. Жил в Самаре, имел роскошный дом. Владел несколькими пароходами, которые перевозили грузы по Волге. После революции компанию и торговый флот реквизировали. Нажитое имущество разграбили. Прадед с женой Катериной и дочерью Марией бежал к дальним родственникам в Ростов-на-Дону. Троюродный брат выделил семье небольшой надел земли. Трофим купил скромный домик за городом, завел корову с лошадью и стал землепашцем. Во всех анкетах он называл себя крестьянином. Так прошло несколько относительно спокойных лет. И уже здесь, в Ростове-на-Дону, родилась наша бабушка, Валентина.

– Представители властей вашего прадеда не искали? – полюбопытствовала я.

– Понятия не имею. Может, успокоились, имущество отобрав. Может, он тогда, в Самаре, откупился. Но Трофим всю оставшуюся жизнь, а жил он долго, провел с оглядкой. Старался ничем особо не выделяться в своей социальной среде.

– Его проверяли в тридцатых годах примерно. Представители НКВД приезжали, справки у соседей наводили. Делали обыск в доме прадеда и допрашивали троюродного брата, – добавила Нина.

– Да. Но тогда все обошлось вроде. Обыск ничего не дал. Соседи о прошлом Трофима не знали. И привыкли видеть в нем простого работящего крестьянина. Разве что немного зажиточнее остальных.

– Что же было потом?

– Когда младшей дочери Трофима исполнилось три года, а старшей шестнадцать, пришла новая напасть. Власти взялись за крестьян. Стали раскулачивать тех, кто имел крепкое хозяйство, отбирать имущество и ссылать в Сибирь. Не знаю, каким образом, но прадед быстро сориентировался. Выдал старшую дочь Марию замуж и выделил ей половину имущества в приданое. Поэтому в кулаки не попал. Правда, лошадь и землю все равно отобрали. Первые годы семья выживала только за счет коровы. Потом Трофим придумал просо сажать, вязать веники и продавать их на рынке. Научился ватники шить на старом довоенном «Зингере» немецкого производства. В общем, нос всегда по ветру держал, умел семью прокормить. Еще и старшей дочери помогать умудрялся.