Поэтому мы внимательно выслушали его рассказ о трудностях, мечтах и надеждах и уверили Гэллопса, что после переизбрания Хандермарка профсоюз поддержит его в переговорах с муниципалитетом, поможет деньгами и предоставит в его распоряжение «шевроле-импалу», так что больше ему не придется трястись в автобусах, разъезжая по городу. Но, разумеется, все блага могли излиться на него только в случае переизбрания Хандермарка.

В общем, шла обычная торговля, но, вероятно, сказалась усталость, и мы не заметили искорки, блеснувшей в глазах Гэллопса, когда он торжественно уверял нас, что всем сердцем желает процветания ПГР в целом и Бирмингемского комитета в частности, преисполнен уважения к президенту Хандермарку и восхищен этим выдающимся профсоюзным деятелем. А потом он сказал: «О, о! „Шевроле-импала“! Подумать только!» И вновь из-за усталости мы не уловили нотки презрения в голосе Гэллопса, но, справедливости ради, надо отметить, что у него было лишь восемь голосов, и казалось, что они уже наши, а кроме того, нам предстояло объехать еще Монтгомери, Мобил, Мемфис, Литл-Рок, Батон-Руж и Новый Орлеан.

А на съезде перед самым голосованием Арч Микс подсчитал обещанные ему голоса, понял, что ему не хватает четырех, и подошел к Уорнеру Б. Гэллопсу. Микс не стал обещать ему «шевроле-импалу». Он поступил умнее, предложив Гэллопсу место вице-президента. Тогда Хандермарк и проиграл. Но иногда мне казалось, что его поражение предопределила наша беседа с Гэллопсом на автобусной станции Бирмингема.

Мои воспоминания прервала открывшаяся дверь кабинета Гэллопса. Появившийся из-за нее мужчина задумчиво оглядел меня и сказал: «Президент Гэллопс ждет вас, мистер Лонгмайр».

Он стоял спиной к двери, и мне пришлось буквально протиснуться мимо него, чтобы попасть в кабинет. Ему тоже было не больше тридцати лет, и от него пахло дорогим одеколоном. Он улыбнулся, когда я входил в кабинет, одними губами, даже не показав зубов, и в его улыбке я не заметил теплоты.

— Президент Гэллопс, — сказал он, — насколько мне известно, вы знакомы с мистером Лонгмайром.

Гэллопс сидел за широченным столом, который не так давно принадлежал Арчу Миксу. Он не поднялся мне навстречу, а лишь смотрел на меня, всем видом показывая, что мое появление отнюдь не обрадовало его.

— Да, мы знакомы, — сухо признался он.

— Почему бы вам не присесть сюда, мистер Лонгмайр, — молодой человек указал на одно из четырех или пяти кресел, стоящих перед столом Гэллопса. — А я сяду здесь, — он выбрал ближайшее к столу кресло.

Я сел, взглянул на Гэллопса и кивнул в сторону молодого человека.

— Кто это?

— Извините, мистер Лонгмайр, я забыл представиться. Я — Ральф Тьютер, административный помощник президента Гэллопса.

— Он тут недавно? — спросил я Гэллопса.

— Совершенно верно, — ответил тот. — Недавно.

— Где вы его нашли?

Молодой человек, назвавшийся Ральфом Тьютером, вновь улыбнулся, и на этот раз мне удалось полюбоваться его зубами. Очень белыми, ровными и блестящими.

— Раньше я работал в государственных учреждениях, но это было довольно давно. В самое последнее время я связан с одной вашингтонской консультативной фирмой по проблемам управления.

— Это очень интересно, — кивнул я и обратился к Гэллопсу: — Как вы думаете, Уорнер, Микс мертв?

Гэллопс встал, подошел к окну, посмотрел вниз. Он остался таким же высоким, как я его помнил, таким же черным, но от былой застенчивости не осталось и следа.

— Да, я думаю, он мертв, — ответил он. — Я думаю, кто-то убил его.

— Почему?

Он повернулся ко мне.

— За это я плачу твоему дяде. Полиция ничего не смогла выяснить, так же, как и ФБР. Поэтому я и нанял твоего дядю, хотя, можешь не сомневаться, я даже не подозревал, что он — твой родственник, когда нанимал его.

— Мы также объявили о награде в сто тысяч долларов за информацию, которая послужит ключом к происшедшему с президентом Миксом, — добавил Тьютер. — Пока нам звонили только психи.

Гэллопс вернулся к столу, сел в крутящееся кресло, покрутился на нем, его взгляд не отрывался от моего лица.

— Многие из этих психов уверены, что я приложил руку к исчезновению Микса. Мы передали полиции все документы, которые только могли найти. Каких только вопросов они мне не задавали.

— Могу представить, — кивнул я.

— Мне пришлось вспомнить каждый шаг, сделанный мной за последние шесть месяцев. Вот почему я нанял твоего дядю. Не только выяснить, что произошло с Миксом, но и доказать, что я не имею к этому никакого отношения, чего бы там ни было.

— Значит, пока вам ничего не известно?

— Нет.

— Позвольте узнать, почему вас заинтересовало исчезновение президента Микса, мистер Лонгмайр?

Я повернулся к Тьютеру. Глубоко посаженные темные глаза блестели по обе стороны чуть крючковатого носа, нависающего над широким тонкогубым ртом, который я нашел слишком розовым, хотя, возможно, и привередничал. Рот покоился на волевом подбородке. Его живое подвижное лицо большинство людей назвало бы интеллигентным. Мне оно показалось лукавым.