— А ты что за него говоришь, разве у него языка своего нет? — добродушно заметил Князев. — Ты опытный солдат. За тебя я спокоен. А все-таки, — снова повернулся парторг к Духовному, — ты как думаешь, отобьемся мы от фашистов?

— Фрицы не пройдут, — довольно уверенно ответил солдат.

— Это верно, не пройдут, если мы их не пустим. Помните, друзья, впереди еще трудно будет. Мы у гитлеровцев оказались гостями непрошенными и нежданными. Они, — Князев показал рукой в сторону врага, — ни перед чем не остановятся, чтобы отделаться от нас. Поняли меня?

— Все ясно, — снова ответил за двоих Васин.

— Надо беречь патроны и смотреть в оба. Враг не так уж страшен, как хотел бы казаться. Ну, желаю успеха!

— Будьте в нас уверены, товарищ парторг! Не подведем седьмую роту!

Шел двенадцатый час, когда гитлеровцы пошли в четвертую атаку. Немцы на этот раз лезли с каким-то особым остервенением. За час до атаки они беспрестанно обстреливали траншею; даже произвели два артиллерийских налета, очевидно с дальних позиций. Под прикрытием огня солдаты противника по одному, ползком, начали накапливаться у хаотично нагроможденных камней.

Бесшумно взвилась и поползла вверх зеленая ракета. Не успела сгореть, как из-за камней в сторону нашей траншеи полетели десятки гранат. Они не достигали окопов, но густое облако пыли и дыма, образовавшееся от взрывов, погнало ветром на гвардейцев и на какое-то время ослепило их.

Используя это своеобразное прикрытие, противник бросился в атаку.

— Огонь по фашистам! — вслед за командиром роты громко прокричал старший лейтенант и швырнул в атакующих одну за другой две гранаты.

Вера Казакова, услышав голос Сергея, прижалась к стене траншеи и стала почти в упор расстреливать наступающих. Диск неожиданно кончился, она хотела перезарядить автомат, но рядом разорвалась ручная граната. Взрывной волной ее сильно толкнуло, запорошило глаза. Автомат выпал из рук. Вера обхватила голову руками и в полузабытьи медленно опустилась на дно траншеи. Мимо нее промчался к левому краю обороны Князев. Он первым заметил, что трем фашистам удалось достигнуть траншеи. Сергей дал короткую автоматную очередь — один гитлеровец упал, второй, здоровенный детина, по инерции сделал еще два — три шага вперед, свалился в траншею и постепенно сполз на ее дно. Третьего фашиста сразить очередью не удалось: произошел перекос патрона. Сергей чертыхнулся с досады, перескочил через убитого немца и ударом автомата вышиб из рук третьего оружие в тот момент, когда гитлеровец прыгал в траншею. Этот тоже был рослый детина. Он не растерялся, ловким ударом кулака сбил Князева с ног и, не дав подняться, подмял под себя…

Прямо перед собой Сергей увидел перекошенное от ненависти лицо врага. Что-то закричав по-своему, гитлеровец яростно вцепился ему ногтями в щеки, словно хотел вырвать их. Сергей рывком подтянул ноги и, крякнув, перевалил через себя тяжелое тело немца. Тот выхватил нож и уже занес его над парторгом, но Сергей отпрыгнул в сторону и успел достать пистолет. Через несколько секунд все было кончено. Подхватив автомат, Сергей метнулся к брустверу. Но стрелять ему уже не пришлось: перед траншеей не осталось ни единой живой души. Четвертая ожесточенная атака немцев была отбита.

Сергей с минуту постоял, тяжело опираясь о бруствер. Взгляд его задержался на двух неподвижных фигурах гвардейцев. Один из них сидел на корточках на дне траншеи. Сергей подошел к нему, заглянул под каску. Одутловатое лицо Духовного было безжизненно. Рядом, уткнувшись носом в землю, лежал солдат с изуродованной головой. Сергей приподнял его, положил на спину. Лицо убитого, окровавленное, запыленное, было спокойно. Рядовой Васин… «Будьте в нас уверены, товарищ парторг, не подведем седьмую роту!» — вспомнил Сергей слова, сказанные час назад.

Он не без труда поднялся, почувствовав огромную усталость. В голове стоял шум, лицо горело, точно после ожога.

— Товарищ гвардии старший лейтенант, вы ранены? — неожиданно услышал он знакомый голос. — У вас все лицо в крови!

Перед ним стоял Исаков.

— Тю! Да то не рана. Вас поцарапал кто-то.

Сергей повел рукой по щеке и почувствовал острую боль, точно к обнаженной ране прикоснулся.

— Вот этот, — показал он на убитого немца. — Драться не умеет, цапается, как баба… Как у вас дела?

— Все вроде в норме, товарищ старший лейтенант, — весело ответил Исаков, никогда, видимо, не терявший бодрости. — Лезли здорово, но осеклись. Один из них прямо на плечи старшему сержанту Круглову вскочил, но проехаться не пришлось…

Сергей оставил Исакова у пулемета Васина и Духовного, а сам пошел проверить роту.

Белов сидел на каске. Около него трудилась неутомимая сестра — бинтовала голову.

— Ну, вот и хорошо, — закончив перевязку, сказала Вера. И, собирая разложенные на небольшой белой салфетке, расстеленной на дне траншеи, медикаменты, вату, ножницы, свертывая и укладывая все это в свою вместительную медицинскую сумку, продолжила назидательно: