Шрифт:
Мины рвались далеко от Веры, даже осколки не долетали сюда. Но каждый залп батареи болью отдавался в ее сердце. Не думая о том, что ее могут заметить, девушка резко приподнялась на локтях. Как мучительно было видеть, что мины терзают и рвут родную траншею, где лежит беспомощный Сергей и другие раненые…
Прикрываемая неплотной дымовой завесой, Вера быстро стала продвигаться вперед и скоро достигла крутого спуска к Днепру.
Могучая река, переливаясь на солнце искристыми блестками, раскинулась перед ней. Но девушке некогда было любоваться ею. Задержавшись перед спуском, она еще раз оглянулась назад. Огонь минометов передвинулся и сосредоточился на левой половине траншеи.
«Неспроста. Хитрят что-то», — подумала Вера. Приглядевшись, она с ужасом заметила, что из немецких окопов, тех, что не просматривались из траншеи, вылезали немцы и ползли по-пластунски вперед. Под прикрытием минометного огня они могли незаметно подобраться к траншее и тогда…
Сердце девушки бешено заколотилось. «Ползут. Ползут, а наши не видят…»
Лицо ее исказилось от страха за товарищей. Что делать? Как это ужасно, что она бессильна! Как помочь друзьям, предупредить их о коварном замысле врага?
А фашисты продолжали ползти неровной, колеблющейся цепью, иногда скрываясь от Веры за камнями и складками местности. Расстояние между ними и правой половиной траншеи сокращалось на глазах.
«Неужели никто не видит? Неужели наш лейтенант не разгадал их хитрости с переносом огня?.. А может быть, он опять без памяти? Нет, нет! Он должен, обязан встать!» — почти вскрикнула Вера, и глаза ее повлажнели от слез.
Огонь минометов передвинулся еще левее; немецкая цепь поднялась и побежала. Вера похолодела. Не соображая, что делает, она встала на колени. «Безнаказанно… Ой, да что же это… голубчики! Да взгляните хоть кто-нибудь. Товарищ старшина!» — бормотала она почти в забытьи.
Внезапно гвардейская траншея заискрилась крохотными вспышками и покрылась плотными барашками дыма. Ничего не слышно было за грохотом минометной батареи, и Вера не сразу сообразила, что стреляют наши. А когда поняла, когда увидела, что бегущая к траншее цепь стала редеть, оставляя за собой убитых, ткнулась головой в траву и заплакала радостными слезами…
А через какую-нибудь секунду Вера уже спускалась по крутому обрыву к реке, мысленно подгоняя себя: «Скорее. Теперь скорее… Какие молодцы… Значит, лейтенант на ногах?.. Отобьются ли они? Отобьются! Только надо спешить, Верка, скорей спешить!»
Она подбежала к кромке воды, смочила пылавшее лицо и, припав на руках к воде, сделала несколько глотков. «Ах, хорошо!.. — вырвалось у нее. — Раненым бы такой».
Не задерживаясь, Вера поползла по самой кромке берега, кося глазами налево, на кручу, где мог затаиться враг.
Мелкие камешки больно впивались ей в руки. Только теперь она почувствовала, что изодрала не только ладони, но до боли намяла колени и локти.
Первые пятьсот — шестьсот метров Вера одолела благополучно и, как ей показалось, сравнительно быстро. Теперь она приблизилась к месту, где берег становился много отложе и ровнее. Укрывшись за большим камнем, она стала внимательно изучать местность.
На горе виднелась первая линия прерывчатой траншеи врага, тянущейся параллельно реке; дальше чернели свежевырытые окопы, а возможно, и траншея. Они шли перпендикулярно к реке и пока плохо просматривались. Не отметив никакого движения в траншее, Вера поползла дальше.
Путь становился труднее, каменистей. Она чаще стала делать короткие передышки. Руки и ноги деревенели. Из-под каски, о существовании которой Вера забыла, градом лился пот. Теперь девушка хорошо видела черную змейку свежевырытых окопов, от реки уходящих вверх. В них появлялись сероватые барашки дыма, и Вера поняла, что фашисты ведут огонь по плацдарму.
«Это и есть их оборонительный рубеж? Понимаю. Не так уж далеко осталось».
Через некоторое время боль в коленях и локтях совсем сковала ее движения. Вера стала отыскивать глазами подходящее местечко для отдыха. Заметила небольшое углубление в круче берега, похожее на пещеру, подползла. Вертикально обрывавшийся берег надежно прикрыл ее от постороннего взгляда. Облокотившись о камень и прислонив голову к стене, Вера расслабила все мускулы и блаженно закрыла глаза.
8. Встреча
Тишина реки усыпляет и неуставшего человека. Девушка по-детски сладко потянулась, несколько раз вдохнула всей грудью свежий днепровский воздух.
Равномерное всплескивание воды у берега действовало умиротворяюще. Мысли Веры вернулись к Князеву. Вспомнился Сталинград, осень с пронизывающими ветрами, разрушенные врагом огромные корпуса завода «Красный Октябрь». Именно там, в этом пекле, где ни на час не прекращался бой, она призналась себе, что полюбила этого мужественного, энергичного человека.