Он ведь знал, что ничего постоянного не существует. Он знал, что Гарри не всегда будет с ним. Он…

От тоскливых мыслей его отвлек удар по ногам. Нацепив на лицо ледяную маску, Северус посмотрел вниз и увидел улыбающегося Гарри, требующего взять его на руки. Он повиновался, даже не задумываясь.

– Это Муни, папа! – радостно кричал Гарри, обхватив Северус за шею и крепко прижимаясь к нему. И Снейп, пытаясь сдержать сердце, рвущееся из груди на волю, вдруг с облегчением и радостью понял: что бы не случилось, Гарри всегда будет нуждаться в нем.

– Муни будет с нами есть?

В комнату, сопровождаемый Нарциссой, царственно вошел Драко:

– Муни?..

– Да… Он хороший. Правда, Муни? – спросил Гарри.

Вид потрясенного оборотня пролил бальзам на измученную душу Северуса.

Ремус молчал. Гарри, его грустный маленький щенок, снова был ребенком! И он называет Северуса отцом?! А тот, второй, это ведь Драко Малфой? Определенно, да, ведь женщина, стоящая рядом с маленьким светловолосым принцем – несомненно, Нарцисса Малфой. Он едва мог думать, не то что говорить!

Гарри нахмурился и посмотрел в глаза Северусу.

– Муни в порядке? Может, он болен?

– Да, он – оборотень. Но не думаю, что его нужно сейчас опасаться, – Северус слегка растягивал слова, обнимая Гарри.

– Оборотень? – переспросил Драко. – Разве они не опасны? Он не выглядит страшным.

– Они опасны, – Нарцисса хмуро взглянула на Ремуса. – Что мы можем сделать для Вас, мистер Люпин?

– И зайди наконец внутрь, – резко добавил Северус. – Просто чудо, что никто еще не прошел мимо и не увидел нас.

Ремус шагнул вперед, и зельевар закрыл дверь, накладывая защитное заклинание, на миг озарившее дверь по периметру. Оборотень последовал за Мастером зелий к креслу; янтарные глаза не отрывались от Гарри. Нарцисса неохотно пошла за собственным сыном и села рядом с ними. Драко сидел справа от Северуса, в то время как счастливый Гарри – у него на коленях. Ремус сел напротив них.

– Что произошло?

– Много всего, – Северус сухо улыбнулся. – Гарри, ты помнишь Ремуса?

– Он хороший, – повторил Гарри, но глаза выдали его неуверенность. – Он ведь не причинит нам вред?..

Северус раздумывал. Если его слова будут противоречить памяти Гарри, какие могут быть последствия? Хочет ли он, чтобы Гарри вспомнил что-то? Или надо поощрять мальчика забыть все и начать сначала?

К сожалению, занимаясь этим вопросом весьма серьезно, он на собственном опыте убедился, что воспоминания редко исчезают насовсем. Они моглут быть похоронены очень глубоко или, наоборот, могут быть возвращены магией, но воспоминания иногда возвращаются сами по себе, при определенных обстоятельствах. Он не должен допустить, чтобы с Гарри что-то случилось… Мальчик столкнется с воспоминаниями, если повезет – достаточно отдаленными и неясными, чтобы не сломать его вновь, не стать причиной болезни или слабости. Но как же он не хотел вовлекать в это оборотня!

– Нет, не причинит. Он – хороший человек, Гарри, – ровно сказал Северус, игнорируя приподнятую бровь Нарциссы. – Он опасен только при полной луне, когда болезнь овладевает им.

– И когда это – полная луна? – полюбопытствовал Драко, казавшийся заинтересованным вместо того, чтобы быть напуганным.

– Была шесть дней назад. Я абсолютно безопасен, – улыбнулся мальчикам Ремус.

– Ты хочешь, чтобы Ремус остался, Гарри?

– Но… ты ведь… тоже? Ты же не оставишь меня?.. – заволновался брюнет, уткнувшись ему в плечо.

– Я никогда тебя не брошу, обещаю, – Северус крепко обнял его и погладил по волосам.

Гарри улыбнулся и поцеловал бледную щеку мужчины: – Здорово! Муни может поиграть с нами, если и ты поиграешь.

– Хорошо, но почему бы вам пока не начать без нас? А я пока немного поговорю с Ремусом.

– Пошли, малыш, – Драко спрыгнул с кресла и взял Гарри за руку. – Пусть поговорят. Они опять будут разговаривать вечность.

Гриффиндорец засмеялся, пожимая узкую ладошку. Драко счастливо заулыбался – теперь все внимание Гарри принадлежало ему одному, и поспешил в детскую. Он был осторожен, стараясь не бегать на глазах у Нарциссы. Взрослые, снисходительно улыбаясь, наблюдали, как они медленно уходят, но когда мальчики скрылись из виду, обернулись к Северусу.

– Тебе не позволяется бывать здесь неделю до и после полнолуния, – заявил Северус. – Согласен?

– А если нет?

– Значит, я ничего не расскажу тебе, – злорадно улыбнулся Северус. – И директор тоже. Гарри – только моя забота.

– А Нарцисса?

– Она заботится о сыне и помогает мне с ними обоими.

– Я согласен, – спокойно ответил Ремус, хотя морщинки вокруг глаз выдали, что это условие его не радует.

Потребовалось почти два часа, чтобы рассказать о постоянном злоупотреблении Дурслей, насилии, обо всем, что случилось после. Все, что он знал о психологическом состоянии Гарри. Это заняло ещё больше времени, но Северус должен был убедиться, что Люпин все поймет. Он был хорошим слушателем: редко перебивал, его вопросы были короткими и понятными, и задавал он их лишь тогда, когда Северус забывал упомянуть о чем-нибудь.