– А какое отношение к Раубфогелям имею я, мама?

– Ребекка, это просто ужин, - уже чуть натянуто произнесла Яэль, использовав англоязычное имя дочери для усиления эффекта сказанного.
– Более того, там будут Коэны, а у них неженатый сын примерно твоего возраста. Возможно, я тебе уже говорила.

– Что-то не припоминаю.

Семейства как обычно занимаются сватовством, а родители и рады приводить детей на ознакомительные ужины, авось из этого что-то получится. Ривка была на таком “сватовском” ужине лишь единожды, пару лет назад, ее точно так же привели на знакомство с мужчиной в одну семью, когда она с матерью только переехала в Израиль. Еще тогда она не ощущала ни спокойствия, ни дружелюбия, которые, как самозабвенно рекламировала ей мать, должны были царить за столом, а сидела с выпрямленной спиной, точно проглотив весло, и то и дело таращилась на седые кучеряшки пейсов старого раввина на портрете в гостиной. Впрочем, мужчина, с которым ее пытались свести, и сам не обратил на нее особого внимания, и это даже в какой-то степени задело Ривку, уверенную в себе на все сто процентов. Тогда знакомство с родиной ее предков немного ошарашило и даже оттолкнуло, однако позднее Ривка осознала, что Израиль, в особенности, туристический и современный Тель-Авив, подходит ее стилю жизни.

Через неделю в городе снова будет гей-парад, а это значит, что в страну съедется четверть всего голубого населения Европы. Начнутся неуемные тусовки на пляжах, размахивания радужными флагами и свободная любовь! (Между представителями нетрадиционной ориентации, конечно). Местная современная молодежь ничуть не чурается геев и плавно вливается в их веселье, заводя новых друзей и бесконечно танцуя на песке под звуки зажигательного техно. Ривка улыбнулась, представив, как сосед достает из чехла запылившийся костюм ангелочка, в котором щеголял на параде в прошлом году.

– Тебя что-то развеселило?
– напоследок спросила Яэль, заметив глуповатую улыбку дочери, уже стоя на пороге.

– Нет, мама, просто у меня хорошее настроение.

Распрощавшись с ней, Ривка с огорчением заглянула в пустой холодильник и с некоторой грустью бросила в чашку пакетик липтона, решив, что наестся на ужине у Раубфогелей. Вообще эта семья, насколько она помнила со встречи пару месяцев назад, с сомнением относилась к появлению у них гостей, которые не соблюдали и простейших правил иудаизма, и Ривка смиренно терпела и улыбалась, понимая, что таков уклад страны, в которой она теперь живет, и изо всех сил старалась выглядеть достойно - в их понимании, конечно.

Она воцапнула Бену, пожаловавшись на предстоящее действо, и получила от него клятвенное обещание забрать ее с ужина, как только появится возможность сбежать с собственного. Завалившись под кондиционер в одном только спортивном лифе и шортах, она вскрыла банку фисташкового мороженого и без особого интереса пощелкала по каналам, зацепив новости об очередном конфликте с палестинцами. Ощутив уныние, она переключила на английский канал и с удовольствием глянула пару серий небезызвестного юмористического сериала “Fawlty Towers”, снятого аж в далеких восьмидесятых годах.

Зайдя в гардеробную, уместившуюся в ее небольшой студии на Хаяркон, с панорамным окном, выходящим на море, она, как всегда, провела минут двадцать, выбирая наиболее подходящий наряд. На часах было уже около шести, и Ривка поторопилась вызвать такси, воспользовавшись соответствующим приложением. Уже в шесть двадцать пять она вышла из квартиры, не забыв заглянуть в зеркало на первом этаже, дабы убедиться в завершенности образа.

Бросив водителю стандартное “Шабат шалом”, невзирая на то, что солнце еще не достигло горизонта, она устроилась на заднем сидении и открыла окно, подставив лицо соленому морскому воздуху. Ее иврит в последние полгода стал почти совершенен, из него пропали “глотающие” английские нотки. В домашней атмосфере в Лондоне мать старалась говорить с ней только на иврите, посему, переехав в Израиль, Ривка не испытывала практически никаких затруднений на пути к адаптации в этой стране. Даже, напротив, с интересом натуралиста впитывая знакомую, но новую для нее культуру, она вдруг осознала, что ее жизнь здесь вовсе не так плоха, как представлялось ранее.

Проезжая по улочке Дизенгофф, Ривка неустанно рылась в мобильнике, чатилась, загружала очередное селфи в новом платье в инстаграм, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Оживленная курортная улочка поначалу заставляла ее восхищённо вертеть головой по сторонам, однако со временем эффект новизны слегка стёрся. Очарования улице, впрочем, это совсем не убавило. Дизенгофф, как и прежде, пестрела гирляндами огней кафе и баров, кишащих людьми, невзирая на будний день. Туристов здесь было не очень много, в основном в барах обитали местные, примечательно - мужчины. Удивительная страна - Израиль, девушки здесь мало того, что не отличаются особой изюминкой, так еще и рождаются в печально низком количестве. Они не особенно следят за собой и, как сообщил один небезызвестный знакомый, бревна в постели и не считают нужным что-то в себе менять. Причина единственная - евреи женятся на еврейках, это практически непреложное правило, поэтому девушки здесь еще и кастинг по выбору супруга могут устраивать. Мальчишки, мужчины здесь не в пример им рослые, ухоженные, накачанные и настолько лощеные, что в первое время у голодной молодой Ривки захватывало дух от разнообразия выбора. Своей природной красотой она пользовалась и по сей день, хотя мама часто говорила, что в свои неполные двадцать семь лет уже нужно задуматься о замужестве.

Свернув с Ротшильда на улицу Монтефиор, где затаился приличных размеров двухэтажный особняк, выделяющийся из общей массы зданий новизной выбеленных стен, Ривка вдруг решила, что ее наряд все же едва ли можно назвать эталоном скромности - платье, конечно, закрывало ее округлости, но в то же время было слишком облегающим. Вернуться, чтобы переодеться, увы, уже не хватало времени. Она заметила мать, идущую с соседней улицы, где располагался их собственный семейный дом, и выскользнула из такси на улицу, едва не застряв шпилькой босоножки в зазоре между камнями тротуара. Яэль ни слова не сказала о ее платье, следовательно, наряд все же был удачным. Расцеловавшись в щеки, словно и не виделись днем, они позвонили в домофон, приняли парадную выправку и нацепили доброжелательные улыбки, готовясь к встрече с хозяевами дома.

После пронзительного дребезжания звонка, похожего на усиленное рупором жужжание навозной мухи, послышался щелчок замка калитки, приглашающе открывшейся для гостей. Войдя во двор, Ривка и Яэль уже не в первый раз не смогли не восхититься огромным фикусом, разросшимся до размеров дерева и закрывшим часть дома от их взгляда.

Мириам, хозяйка дома, встречала их с объятиями. Ее прическа в стиле принцессы Дианы и жемчужное ожерелье неплохо скрадывали истинный возраст и национальность, однако, присмотревшись, можно было обнаружить вполне себе еврейский нос, отличающийся прямотой линий и чуть более выдающимися, чем у других наций, крыльями.