– Подожди меня там, Мара, - я мотнула головой в сторону ряда деревянных кресел, которые были вплотную придвинуты и привинчены к левой стене холла.
– И не волнуйся за меня. Все будет хорошо.

Не обращая внимания на красную полосу, я быстро и уверенно подошла к центральной кабинке. Приблизившись к стойке и стараясь говорить в открытое квадратное окошко, я поздоровалась с дежурным.

– Вы с жалобой, заявлением или на прием?
– обыденно поинтересовался офицер.

Я просунула руку между прутьями решетки и протянула дежурному визитку, врученную мне начальником охраны универмага.

Мужчина равнодушно вернул ее мне и гавкнул:

– Паспорт.

Порывшись в сумке, я подала свой заграничный паспорт.

– По какому вопросу?

– Понимаете, я вчера приехала и нечаянно смыла СЭФ.

– Ясно. А вы?
– мужчина перевел взгляд на Гольскую, которая мужественно стояла за мной, не прислушавшись к просьбе подождать в сторонке.

– Я подруга. Пришла за компанию.

– Ясно. Сядьте там, - приказал офицер и указал рукой на стулья.

– Хорошо, - безропотно согласилась Мара и направилась указанном направлении.

Дежурный офицер начал листать паспорт. Он нашел нужную страницу с моей биометрией и приложил ее к какому-то устройству. Видимо на экране его компьютера появилась какая-то негативная информация обо мне, потому что его лицо стало каменным и непроницаемым.

– Вы нарушили закон уже два раза. Вы потеряли СЭФ и должны были явиться к нам еще два часа тому назад.

– Каюсь. Грешна, - попыталась отшутиться я, но офицер не улыбнулся, а стал еще злее.

Он рванул трубку обычного проводного телефона и гаркнул в трубку:

– Здравия желаю. Старший лейтенант Булдаков. С опозданием на два часа к вам явилась гражданка Свенсон. Можно доставлять?

("Я что, телеграмма или посылка?").

Дежурный выслушал ответ и отчеканил:

– Слушаюсь!
– И не поворачивая головы, приказал парню, сидящему за ним: - Рядовой Завадский, сопроводите госпожу Свенсон в 510 кабинет.

Парень резко вскочил с места и взял под козырек:

– Есть!

Служивый быстро покинул свою конуру и поравнявшись со мной, скомандовал:

– Следуйте за мной.

Не глядя, иду ли я за ним (а других вариантов здесь, очевидно, не допускалось) и отчеканивая каждый шаг начищенными до зеркального блеска сапогами, рядовой двинулся к лифту. Солдатик шагал широко, почти не размахивая руками. А я практически бежала, едва поспевая за ним.

Просторный лифт без зеркал, но с камерой наблюдения, нагло торчащей из стены, мгновенно доставил нас на пятый этаж. Мы вышли в длинный коридор. Он был абсолютно пуст. Стульев для посетителей не наблюдалось. Зато стены, окрашенные серой структурной краской, были плотно завешены табличками и плакатами с лозунгами и призывами типа: "Будь внимательным и бдительным!", "У тебя нет жалости к врагам Отечества!", "Ты воин и ты находишься на передовой линии борьбы с инакомыслием!", "Ты охраняешь мир и покой!".

Пол, покрытый мягким ковролином неопределенного цвета, полностью заглушал наши шаги. Из кабинетов не доносилось ни звука. ("А они хорошо позаботились о звукоизоляции").

Мой сопровождающий остановился у нужной нам двери и нажал кнопку звонка. Затем обернувшись ко мне, приказал:

– Ждите! От двери не отходить!

Я кивнула. Когда рядовой скрылся за дверью, моим первым желанием было броситься вон из этого здания, насквозь пропитанного страхом, ненавистью и болью тысяч людей, побывавших здесь. Даже постоянно работающий кондиционер не мог очистить воздух, насыщенный едким потом, приторным запахом крови и хлорки. ("Пахнет как в морге"). Но ноги словно приросли к ковролину. Я четко понимала, что где-то спрятана камера слежения, которая не спускает с меня своего пристального взора.

Ожидание мое затягивалось. Я стояла на одном месте и не понимала почему меня не впускают в кабинет. Спустя минут пятнадцать дверь наконец отворилась. На пороге стоял тот же молодой человек, который сопровождал меня на пути сюда.

– Станьте к стене!
– скомандовал рядовой Завадский и вывел из кабинета высокого худого мужчину с абсолютно лысой головой. Мужчина был близорук, но свои очки он почему-то держал в длинных тонких пальцах. Именно эти мелко подрагивающие пальцы сразу бросились мне в глаза. Они предательски выдавали его истинное внутреннее состояние. Человек был необычайно бледен. Трехдневная щетина на впалых щеках и темные круги вокруг глаз делали его старым и изможденным, хотя на мой взгляд он мог быть мне ровесником. Мужчина был слаб и едва перебирал ногами, но серьезные умные глаза излучали несгибаемую волю и решимость к действию.

"Профессор" (а именно так окрестила я этого интеллигентного человека, ведь интеллект не спрячешь) мельком взглянул на меня и сочувственно улыбнулся, а проходя мимо попытался пожать мою руку.

– Прекратить! А вы можете войти, - гаркнул мой сопровождающий и ускорил шаг.

Я не стала смотреть вслед "профессору" и его конвоиру. Я буквально влилась в 510 кабинет. Мне хотелось стать водой, потоком, который просто вольется в кабинет и сразу же, не задерживаясь, выльется с другой стороны, а потом каскадом стремительно упадет вниз. И оказавшись внизу, сольется с быстрой полноводной рекой, которая унесет меня как можно дальше отсюда.