Я стянул с Ханны повязку, поймав выражение ее лица в тот момент, когда она от бессилия начала падать на меня: взгляд прикован к моему лицу, губы приоткрыты в немом стоне. Когда наши взгляды встретились, на ее лице промелькнуло облегчение – ей нужно было видеть меня, успокоиться, посмотрев мне в глаза – и я знал, что она могла безошибочно прочитать мои мысли. Как и я ее.

Забей на то, что принято у других. Доверься мне. Нам под силу создать свои собственные традиции.

Потребность в наслаждении побежали вниз по моему позвоночнику, распаляя и сводя с ума. Пальцами впившись в ее бедра, я с силой подталкивал вперед и назад, пока я не почувствовал ее в нужной точке на вершине блаженства, а когда она прошептала: «Мне нравится смотреть, как ты кончаешь», – я последовал за ней.

Я кончил в нее с животным стоном, отчаянно не сводя с нее глаз.

– Видишь? – прошептала она, уткнувшись влажным от пота лицом мне в шею. – Мне нужно было в этом убедиться. Что завтрашний день – всего лишь формальность. Прямо сейчас все ощущается так, будто мы уже женаты.

– Завтрашний день был формальностью уже с тех пор, как ты взяла меня в руку на той жуткой студенческой вечеринке.

Лежа на мне, она захихикала.

***

К тому времени как я проснулся, Ханна уже ушла, а ее впопыхах нацарапанная записка, лежащая слева на моей подушке – «Увидимся в два!» – заставила меня заржать в голос в пустой комнате.

Моя невеста. Ох, ну что за чертова романтика.

Утро было насыщенным: завтрак с шаферами, встреча гостей и их расселение в отеле; моя мать и сестра, которые постоянно отлавливали меня, чтобы перепроверить рассадку гостей, доставку провизии и райдер музыкантов. Словно почуяв, что мне срочно необходим чертов душ и подготовиться к свадьбе, примчался Дженсен, забрав женщин моей семьи, чтобы найти Командный штаб (во главе с Хеленой, мамой Ханны), которая была более чем счастлива раздавать указания весь проклятый день.

Приняв горячий душ, гладко выбрившись и выпив три чашки кофе, я услышал, как кто-то стучится ко мне в номер. Часть меня гадала, возможно ли, чтобы это была Ханна, но тут пришло осознание, что подобный расклад был реален лишь в том случае, если она проскользнет мимо своей сестры, Лив, своей матери, Джорджа и Хлои с Сарой, или «Стаи», как любил их называть Дженсен, подобно группе львиц. Если бы это ей и удалось, то явно ценой пары трупов, и тогда пункт «увидеть друг друга до свадьбы» оказался бы последним в списке наших беспокойств.

Открыв дверь, я впустил Дженсена в номер. Он уже был при полном параде, одетый в классический смокинг, и выглядел просто потрясно. Я провел с ним весь вчерашний день, но в суматохе свадебной репетиции как-то не заметил, что с нашей последней встречи он потерял около пятнадцати килограмм.

– Хорошо выглядишь, мужик. Качаешься?

– Ты женишься на моей сестре, – проходя мимо, ответил Дженсен. – Умоляю, только не подкатывай ко мне сегодня.

Засмеявшись, я развернулся к зеркалу, завязывая бабочку.

– Же-е-е-енишься, – тихонько присвистнув, повторил он.

– Знаю.

Она станет моей женой. С сегодняшнего дня я буду представлять ее именно так.

Это моя жена.

Я не мог остановиться, снова и снова прокручивая это слово в уме. Жена. Я не чувствовал дискомфорта, но ощущал, какую значимость оно в себе несло. У меня появилось желание подмять ее под себя, без конца повторяя его ей на ухо, чтобы она не смогла выкинуть это слово из головы.

Ты моя жена, Слива.

Похлопав меня по плечу, Дженсен вырвал меня из собственных мыслей.

– Ты женишься, Уилл.

Посмотрев на него, я повторил с удивленной улыбкой:

– Я знаю, Дженсен.

– На моей маленькой сестренке, – прищурившись, он слегка погрозил мне пальцем. – Странно, да?

Мы уже говорили об этом как-то раз: за ужином, после того как Дженсен застукал нас – меня под кухонной стойкой и перегнутую через нее Ханну с задранным до талии выпускным платьем, пока мы с моим языком были заняты. К счастью, он увидел не так много… но, безусловно, достаточно, чтобы сделать собственные выводы о происходящем. Не изменяя своему стилю, Ханна осталась в том же платье, натянула пару кроссовок и заставила нас отвести ее поесть китайской лапши, чтобы сгладить возможную неловкость. Дженсен казался на удивление невозмутимым до середины ужина, после чего с тихим стуком уронил свои палочки в миску и заявил:

– Мать вашу. Когда-нибудь ты станешь моим зятем.

Мы с Ханной оба знали, что однажды обязательно поженимся, однако на тот момент были к этому не совсем готовы. Тогда просто посмеялись над этим. Сейчас же мы находились в полной боевой готовности сделать решающий шаг.

Дженсен направился к одному из кожаных кресел рядом с окном и сел.

– Ты когда-нибудь представлял себе этот день? Что когда-нибудь станешь мужем и будешь готовиться к свадьбе в номере вместе со мной, пока Ханна наводит марафет в соседнем, вместе со «Стаей»?