Услышав заветное слово «колбаса», я осмелел:

– А просто колбаски нет? Не ливерной, не кровяной... Ну, такой, знаете... из мяса домашних животных... – и я даже подвигал пальцами, чтобы пояснить свою мысль про животных.

– Чего?.. – оторопела она.

Тем не менее, через полчаса нелегкой и не всегда результативной беседы я оказался счастливым обладателем пакета гречневой лапши, пары колец жирной свиной колбасы и куска козьего сыра. Как оказалось, выделенное мне скудное денежное содержание не так уж скудно, колбасу покупать можно мешками. Расщедрившись, хозяйка поделилась бадьяном и гвоздикой, а на сдачу вручила бутыль рыбного соуса.

Закрыв за собой дверь гостеприимной «БакОлейной лавки Шаи», я поздравил себя с тем, что смог благополучно пережить свое первое приключение.

Обратный путь был легок и приятен. Помахивая мешком с покупками, я гордо прошествовал мимо старых, но симпатичных, а то и вовсе изысканно-древних домиков, с умилением поглядывая на благообразные лица их обитателей, дружелюбно смотрящих мне вслед.

В своей лавке Шая продавала бесценное сокровище – булочки с вареньем, делающие мою свободную жизнь воистину сладкой. Съев первую еще на пороге, я твердо решил презреть лень и хоть раз в день выходить за ними на охоту, заодно исследуя все, что попадется на пути.

Должен заметить, что в людных местах было намного интереснее, чем в лесу. Как-то раз со мной заговорила юная особа, чье выражение лица выдавало крайнее простодушие натуры. Ее крупные руки и ноги указывали на привычку к тяжелому труду, но тщательно заштопанное платье было перевязано алым кушачком с неуклюжим кокетством, а косы изукрашены разноцветными ленточками, как голова храмового коня на церемонии встречи паломников.

– Ты кто? – спросила она меня непосредственно, как ребенок, когда я проходил мимо дома, носившего следы былого достатка.

– Я Сард из «Дома в камышах». А ты кто?

– А я Аррава. Помоги-ка мне... – она пыталась протащить сквозь узкую калитку тачку для глины.

Я помог. Разве мне жалко? Пока протискивал громоздкое устройство, стараясь не проломить его ободранные бока, слушал ее болтовню. Из непрерывного потока слов, произносимых не совсем внятно, с пришепетыванием, я понял, что девица очень-очень хочет скорее выйти замуж, и чтобы свекровь попалась милая и славная, а один добрый человек дал ей особую штуку и вот сейчас она накопает глины, добавит в нее волшебного порош... штуку добавит эту, слепит Малиновую Тетку и непременно-непременно выйдет замуж, может, даже за того доброго человека, хотя он уже старый, а ей хочется молодого красивого мужа, и свекровь ей достанется милая и славная...

– Ну, удачи тебе... – я долго смотрел, как Аррава, грохоча тачкой по камням и радостно подпрыгивая, удалялась в сторону озера с его глинистыми берегами. Что-то не давало отвернуться.

География походов с каждым днем расширялась, и я все же добрался до центра квартала – небольшой площади, огороженной высокими заборами зажиточных домов. Да, они были чуть меньше моего особняка, но выглядели не в пример лучше: их крыши были затейливо выложены разноцветной черепицей, а фонари над воротами приветливо покачивались от дуновения легкого ветерка.

Где-то в отдалении стучал ткацкий станок.

На площадь внесли украшенный позолотой паланкин, в котором с комфортом расположился рыхлый мужчина лет сорока в многослойном официальном одеянии. Прическу прикрывала шапочка, удерживаемая гребнем чиновника, на виске ярко светились синим тушечница и кисть, почти перекрывая желтый колос семейного знака, – татуировка администратора среднего звена, вышедшего из крестьянской семьи. Я отвесил поклон, подобающий его рангу. Чиновник было поднял руку, чтобы подозвать, но сопровождающий его секретарь что-то шепнул на ухо... Мужчина, не изменив выражения лица, больше напоминавшего раскрашенную маску, отвернулся и жестом велел продолжать движение. Паланкин внесли в широкий двор Управы квартала. Ворота с грохотом захлопнулись.

На следующий день я снова добрался до площади, и обратил внимание на яркую вывеску платяной лавки: «Салон "Надежда": одень одежду!»… Н-да, жителей квартала Ворон из рук вон плохо учат грамоте.

Движимый любопытством и необходимостью, вошел внутрь. Грубые воинские туники, заложенные складками «лошадиная голова», стопки нижнего белья – рубашек и широких штанов, ряды простеньких платьев... Кто здесь будет носить такое? Армию не квартируют в столице, а гражданскому человеку в «Надежде» и купить-то нечего, кроме белья. Хозяина поначалу даже не заметил, ибо ворох тканей затмевал буйством красок неопрятную кособокую фигуру в отвратительно сидящем буром костюме.

– Чо надо? – проскрипел он, не особенно церемонясь.

– Здравствуйте, – я вежливо улыбнулся, ибо человек моего происхождения должен быть всегда вежлив с теми, кто стоит ниже его в общественной иерархии, – меня интересуют рубашки...

Хозяин почесал бок и оскалил выступающие, как у крысы, зубы:

– Ты кто такой, пацан? Чужак. Ты уже отметился в Управе у господина Дзиннагона?

– А может быть, Вы сначала поинтересуетесь моей платежеспособностью? – холодно заметил я. – У меня есть деньги, и мне нужна пара рубашек.