— Ничего необычного. Овощи. Треска. Бутылка Монтраше.

Только когда Уилл потянулся к карману, он вспомнил, что бумажник он носил еще в прошлой жизни.

— У вас есть наличка?

Не спросив, зачем ему понадобились деньги, Кроуфорд вынул двадцатку, и Уилл передал чаевые.

— Оставьте сумку. Спасибо, можете идти.

Доставщик тут же радостно испарился.

— Ну и что это было?

Уилл поднял на Джека глаза.

— Я не уверен, но, кажется, это приглашение на свидание с Чесапикским Потрошителем.

Кроуфорд оказался против, но предупредил, что еду из этой доставки Уилл будет есть на свой страх и риск. Он же действовал на инстинктах, пока выпроваживал агентов из дома.

Занеся сумку на кухню, он уставился на нее как на бомбу замедленного действия. Откладывать не имело смысла, и все же Уилл не спешил. Что-то подсказывало, что эта кроличья нора будет куда глубже предыдущих.

Он расстегнул молнию и вытащил несколько свертков в коричневой оберточной бумаге. Свежее филе трески лежало отдельно в термоконтейнере среди пакетов со льдом: мясо белое, нежное, так и просилось под специи и на сковороду. Спелые помидоры, зелень, баночка с чем-то белым, похожим за стеклом на воздушный мусс, пара луковиц с красными боками и лимон. Бутылку вина обернули для сохранности бечевкой и уложили в полотенце.

Уилл поднес самую крупную помидорину к носу и с удовольствием вдохнул запах. После зверя он все ощущал острее: от помидора исходило марево жары, яркое солнце с плантации и переливы птиц, чье гнездо висело на дереве неподалеку. Кожица помидора трещала, наливаясь спелым цветом и греясь где-то, где давно уже стояла теплая погода. Юг штатов? Мексика?

Он отложил помидор к остальным овощам и достал ту самую бумагу с данными Ганнибала, написанную его рукой красивым, каллиграфическим почерком. Стоило коснуться бумаги, его окружил соленый морозный воздух, а на языке разлился чудесный фруктовый букет терпкого красного вина с бодрящей ноткой. Послевкусие длилось недолго, раздразнив аппетит.

— Вы балуете меня, доктор Лектер, — он покатал послевкусие вина на языке, прикрыв глаза.

— Не только вас, — Ганнибал встал рядом, улыбаясь над бокалом, в этот раз одетый почти кощунственно небрежно — в темно-коричневый свитер и мягкие брюки. — Признаюсь, всегда имел склонность потворствовать собственным капризам.

— Расти, душа, и насыщайся вволю,

Копи свой клад за счет бегущих дней

И, лучшую приобретая долю,

Живи богаче, внешне победней.

— Над смертью властвуй в жизни быстротечной,

И смерть умрет, а ты пребудешь вечно, — закончил за ним Уилл. — Вы написали свое имя, а не мое.

— Разве нам нужна бумага, чтобы общаться?

Ганнибал игриво подмигнул ему.

— Джек не верит, что вы такой же, как я, иначе забрал бы ее на экспертизу. Он и в мои-то способности не верит, считая это трюком мозга с эйдетической памятью и энциклопедическими знаниями, но готов меня использовать, только чтобы до вас добраться.

— Джек всегда верил лишь в то, во что хотел верить. Как делает большинство людей. Вы верите, что я убийца, Уилл?

Он пожал плечами. Вопрос был не совсем однозначный.

— Возможно, вы не считаете то, что делаете, убийством. Вот почему я ничего не вижу.

— А чем же я это считаю?

Уилл пожал плечами.

— Одолжением миру? Чисткой? Служением прекрасному? Готов поклясться, сами вы не признаетесь. Это было бы слишком просто. — Ганнибал ничего не ответил, только его улыбка стала ужасно самодовольной. — Спасибо за продукты. Почему рыба?

— У меня есть подозрение, что вы не большой поклонник мяса.

— У нас уже состоялся этот разговор, да? — Уилл облокотился на стол и вздохнул. — Я вижу их в прошлом: каждую курицу, корову в узком загоне. Животных часто убивают не слишком гуманно, а крики в ушах имеют свойство лишать аппетита.

— Предполагаю, что так и есть. Психиатров нанимают на скотобойни, считается, что их персонал находится в категории риска. Спросите Алану, она сейчас должна быть связана с одной из самых знаменитых на севере. Ферма Верджеров, слышали о такой?

— Я слышал о Мейсоне Верджере. Его обвиняли в педофилии пару лет назад.

— Тот самый, — кивнул Ганнибал, покачивая бокал в руке.

— Алана, которую я знал, никогда бы не связалась с ним. Если только вы не способствовали этому решению. — Они обменялись взглядами, словно над покерным столом. — Это ведь вы, да?

— Уилл, — Ганнибал облизнул губы, выгадывая несколько секунд, пока подбирал слова, — вы верите, что я мог заставить Алану сделать что-то против ее воли?

— Не против воли, нет. Я достаточно побыл на вашем месте, чтобы знать — вы можете быть очень убедительным. Многие сами не знают, на что способны в определенных ситуациях, а вы эти ситуации не только можете просчитать и организовать, но даже предсказать последствия. — Он вдруг понял, что эти слова относились не только к Алане, но и к нему самому. — Что вы видите во мне, доктор Лектер?