– Один. Один. Послушай меня, вызови милицию. Прямо сейчас. Очень скоро я тебе перезвоню. Как только улажу одно дело. Мой телескоп…

– Твой чертов телескоп! – взорвалась Лида. – Всегда твой телескоп! Все, что я слышу от тебя – телескоп, телескоп, телескоп… Ты хоть понимаешь, что произошло? Какой-то психопат чуть не убил твою жену и ребенка!

– Не думаю, что он собирался вас убить…

Жена швырнула трубку. Ее можно было понять. Я некоторое время стоял с закрытыми глазами, старался привести мысли в порядок. Не получалось. Мой сын прибыл из будущего, с просьбой к моей жене, то есть к своей матери, чтобы она убедила меня не включать машину времени. Но опоздал. Причем, сильно опоздал. Я уже ее включил… Почему у него вдруг возникла такая просьба? Значит ли это, что мне угрожает какая-то опасность? А может, не мне, а моей жене или… ребенку, во всяком случае, точно ничего не угрожает. Ведь он прибыл из будущего, чтобы предупредить. А может, это был не Вадим? А другой сын, который еще не родился. Я снова набрал номер городской квартиры.

– Да?! – жена почти кричала.

– Это я. Любимая, ты не припомнишь, этот мужик, который тебя преследовал, не говорил, как его зовут?

– Ты что, издеваешься?!

– Нет, я абсолютно серьезно. Напряги, пожалуйста, память. Он говорил, что его зовут Вадим?

– Да, говорил! Но я не понимаю! Что это меняет?! Ты хочешь сказать, что он знает, как зовут нашего сына, этот маньяк?!

– Поговорим позже. Ты вызвала милицию?

– Конечно!

– Отлично, – снаружи послышались шум и крики. Я выглянул в окно и увидел, что на улице организовалось что-то вроде несанкционированного митинга. Верховодил действом параноик Арцыбашев. Орал и брызгал слюной: «Не допустим! Не дадим! Нет бомбе!» Толпа волновалась и требовала крови. Моей крови. Так и знал, что до этого дойдет.

– Пусть он выйдет, пусть расскажет, что здесь строит, – распинался Арцыбашев. – А мы послушаем.

Очень вовремя…

– Я перезвоню, – сказал я и отключился. Схватил за воротник подростка. Тот уже совсем пришел в себя, валялся на линолеуме и чесал в затылке.

– Ты кто такой?

– Внук твой, – буркнул он. – Виталик.

– Ого! – Тут я и сел. В прямом смысле. Присел на пол рядом с ушибленным лопатой внуком из будущего, чувствуя, как в голове у меня начинает бить колокольным звоном – тревога, тревога. Ситуация явно вышла из-под контроля. Причем, сразу после запуска. Я даже не успел ничего толком предпринять, как оказался вовлечен в круговерть событий.

Я посмотрел на паренька новым взглядом. Пожалуй, он даже был на меня похож. Такой же высокий лоб, как и у меня, голубые глаза чуть навыкате, вздернутый нос и тощий – весь в дедушку.

– Болит? – поинтересовался я, впервые проявив участие.

– Есть немного, – подросток поскреб в затылке. – Чем это ты меня стукнул? И как? Я даже понять ничего не успел. Только искры в глазах, а потом все потемнело.

– Я еще не так могу наподдать, – пообещал я. Направленное мне в живот дуло пистолета неизвестной конструкции до сих пор щекотало нервишки. Пусть думает, будто я способен оказать жесткий отпор, если у него вдруг снова проснется желание меня пристрелить.

Снаружи послышался шквал возмущенных голосов. Я кинулся к окну. Поселковая публика ревела, взбудораженная пламенными речами старика Арцыбашева. Забор испытывал постоянное механическое напряжение, физики отлично знают, как это бывает с материальными объектами, – со стороны улицы на него навалилась целая толпа. Не рассчитанный на подобное применение сил, он, в конце концов, подвергся логичной деформации, а затем под бурным натиском биомассы рухнул. Агрессивная толпа потекла по моему участку под хруст ломаемых досок. Самые бойкие активисты движения против строительства несуществующей бомбы принялись обрывать в саду яблоки и швырять в дом. Другие отрывали штакетины и собирались пустить их в дело, как только доберутся до меня.

– Это кто такие? – поинтересовался Виталик. Я и не заметил, как внук оказался рядом.

– Соседи… будь они неладны. – Поселковые обыватели и раньше предпринимали против меня разнообразные демарши, вроде неприличных надписей на заборе и летящих в окна булыжников (пришлось со стороны улицы поставить противоударные стекла), но я и предположить не мог, что они могут пойти на штурм, чтобы уничтожить мое изобретение.

– И зачем я твой пистолет забрал? – пробормотал я.

– Так он у тебя?

– Нет. Его же не я забрал. То есть я, конечно, но не совсем я. Короче говоря, у меня его нет. Пока нет. Потом будет. Но слишком поздно. Зато, – я поднял вверх указательный палец, – у меня есть ружье!

– Прямо сейчас? – поинтересовался внук. – Или тоже попозже будет?

– Ружье есть прямо сейчас! И надеюсь, попозже тоже будет у меня.

Я метнулся вглубь дома, подставил стул и полез в антресоли. Старое охотничье ружье привез Вовка Лепешев. Вот ведь предусмотрительный малый, как бы я без него обходился, ума не приложу. Патроны, к сожалению, только холостые, хранились в истертом кожаном ранце. С ним Лепешев раньше ходил в физико-математическую школу. Разумеется, тогда в ранце лежали учебники, а не холостые патроны для двустволки.

– Ты по людям стрелять собираешься?! – восхитился Виталик. – Они уже близко. Целься лучше. А то они сейчас здесь все разломают.

– Посмотрим еще, кто кого! – отозвался я. Взялся за ложе, сложил стволы, вставил патроны в гнезда, взвел курки. И откуда только навык взялся – Вовка Лепешев всего один раз показал, как обращаться с ружьем. Кинулся к окну. Самые расторопные уже были совсем рядом с домом. А один собирался забраться на подоконник. Я выставил стволы наружу и пальнул из обоих над головами толпы. Грохот ружейных выстрелов прокатился по округе, и вандалы дрогнули. Разрушительная лавина человеческой биомассы остановилась и медленно поползла назад.