В какой-то мере другая статья сборника, написанная известным историком Я. Драбкиным и касающаяся темы революций и реформ, является продолжением дискуссии о проблемах демократии и тоталитаризма, о революциях и реформах.

В своей полемической статье автор предпринимает попытку осмыслить сущность и последствия марксистской схемы общественного переустройства в контексте соотношения социальных революций и реформ. Особый интерес этой статьи состоит в том, что она написана исследователем, который в течение десятков лет занимался изучением этой модели развития. Он и сегодня высказывает мысль о значении “марксового общественного проекта”, о его “про” и “контра” и причинах неудачи. По мнению автора, мир будет продолжать нуждаться в “социалистической модели в измененном, трансформированном и синтезированном виде”.

Другая ключевая проблема XX столетия, касается проблем войны и мира. Пожалуй ни одно предшествующее столетие не имело таких разрушительных и тотальных столкновений, какими были первая и вторая мировые войны. И дело не только в миллионах жертв и разрушениях, а и в их последствиях для хода мировой истории.

В последние годы историками сделано очень многое в исследовании причин и результатов первой мировой войны. Особенное значение имеет сегодня органическая взаимосвязь войны и русской революции, та самая взаимосвязь, которую в течение многих десятилетий ставили под сомнение представители советской историографии.

В изданных недавно фундаментальных трудах в России и в других странах многие проблемы истории первой мировой войны поставлены по-новому. В научный оборот уже введены сотни новых документов и архивных материалов.

Статья проф. А. Уткина в какой-то мере представляет читателю некоторые из тех новых вопросов, которые ныне обсуждаются в отечественной и мировой историографии.

Значительно большую сложность вызывает история второй мировой войны, особенно ее начального этапа. В современной мировой и в большей степени в отечественной историографии идут острые дискуссии о советской политике в 1939–1941 гг. Споры и противоречия часто ведутся с большим ожесточением, чем этого требуют обычные научные расхождения.

И этому есть объяснения. Во-первых, события 1939–1940 гг. стали неким символом континуитета или разрыва с прошлым, они превратились в некую мифологию, вокруг которой сталкиваются понимание патриотизма и интернационализма, проблемы преемственности во внешней политике. Во-вторых, “жару” и “страстей” добавляют книги Суворова, тиражируемые в миллионах экземплярах и вызывающие отторжение в российской науке и общественном мнении. В-третьих, к упомянутым проблемам следует добавить современную позицию наших коллег в странах Балтии и в Польше. Острые дискуссии вокруг русскоязычного населения в странах Балтии и жесткие требования определенных кругов в этих государствах к российским ученым и властям признать факты советской оккупации, причем не только применительно к 1939–1941 гг., но и ко времени вплоть до 1990 г., — все это усиливает противостояние между историками, в том числе и в России. И наконец, в-четвертых, следует констатировать, что, к сожалению, иногда возвращается прежнее идеологическое ожесточение и нетерпимость к иным взглядам и убеждениям.

В сборнике помещена статья проф. О. Ржешевского с его известной интерпретацией событий предвоенных лет и частично военного периода. Одновременно, в статье по истории Европы в XX в. (автор А. Чубарьян), дается иная интерпретация событий 1939–1941 гг., что в какой-то мере вводит читателя в круг тех проблем, относительно которых идут споры и дискуссии.

Представляется интересной статья, посвященная проблемам мира, пацифизма и ненасилия. Эта тема долгие годы была под неким запретом, она осуждалась как проявление “абстрактного” пацифизма и пр. Но в последние годы уже издан (в том числе и в Институте всеобщей истории РАН) ряд трудов по истории пацифизма в мире и в России. Статья проф. Т. Павловой также показывает те вопросы миротворчества и ненасилия, которые актуальны в современной историографии.

Значительное число статей повествуют об истории отдельных континентов. В поле зрения авторского коллектива оказались Латинская Америка, Африка и Европа. При анализе европейских проблем следовало иметь в виду, что несмотря ни на что Европа и в XX столетии по многим компонентам “заказывала музыку”, “Старый Свет” по-прежнему определял различные факторы мирового развития. Социальные процессы века, столкновение тоталитаризма и демократии, мировые войны и холодная война, рождение и крушение коммунистических режимов — все это либо определялось в Европе, либо было в наибольшей степени связано с Европой. Старая европейская культура и ее новые веяния (модернизм, авангард, абстракционизм) влияли на всю мировую культуру.

Один из наиболее важных итогов XX в. — крах колониальной системы — явился результатом двух параллельных процессов: национально-освободительных движений и кардинальных перемен в европейских метрополиях.

Не следует забывать и того, что европейская историческая наука стала той питательной средой, на которой возникли и успешно развиваются новые тенденции в мировой историографии.

Все это побуждает уделять большое внимание европейской истории, видеть в ней один из ключевых моментов развития мира в XX столетии.

Одна из примечательных особенностей мировой истории состоит во взаимодействии Востока и Запада. В статье проф. Л. Васильева предпринята попытка проследить, что из себя представляет Восток в XX в. с его неповторимыми цивилизациями, культурами и религиями. Важно было раскрыть, какие из черт современного Востока были навеяны традицией и историей, а что оказалось феноменом новейшей истории.

Представляется, что краткий анализ обоих этих процессов ставит вопрос и о перспективах будущего развития, о тех сложностях и противоречиях, о разрывах и соединениях в предстоящем XXI столетии.