Автор отдает себе отчет в ограниченности предлагаемых им моделей психики; выражения типа «в то время как на самом деле...» и т. п. следует воспринимать не в их буквальном смысле, а как фигуры речи. Что касается терминологии, то автор по мере сил старался ее уточнять по ходу изложения; однако трактат написан скорее как литературно-философский, чем научный, и исходный смысл всех терминов, в особенности психологических, таков, как в литературном языке, а не в специальных монографиях.

Хотя автор внешне стоит на выраженных идеалистических позициях, по существу описываемые модели психики легко могут быть проинтерпретированы с более или менее материалистической точки зрения. Однако автору было важно использовать именно ту терминологию, в которой он написан. Вот чего не удается избежать — это понятия психической энергии (основной валюты подсознания) и чакр (центров, через которые она проходит). Эти понятия в явном виде в современную западную психологию пока, к сожалению, не вошли.

В определенном смысле настоящий трактат является антинаучным. А именно, автор постоянно апеллирует не к объективной реальности, а к довольно тонким и сравнительно глубоко скрытым, по крайней мере, для западного человека, движениям души и явлениям внутреннего мира. Человек, не имеющий привычки самоанализа, может вполне искренне сказать: «Помилуйте, у меня ничего подобного и в помине нет, откровений не бывает, внутренние голоса молчат, ничего, кроме внешних обстоятельств, не давит». Для такого человека все излагаемые концепции и критерии покажутся плывущими и произвольными; это вообще стандартный упрек к восточной философии, не дающей точных внешних рациональных понятий и критериев. Однако эти трудности в природе вещей. Мир внешний и особенно внутренний плохо поддается рационализации, и если западная мысль традиционно пытается представить его в виде чертежа, выполненного тушью, то на Востоке обычно пользуются как бы масляными красками, когда вблизи все (например, основные понятия) расплывается и делается многозначным, но тем не менее общий взгляд на всю систему в целом дает вполне отчетливую картину. Однако на Востоке к интуиции ученика апеллируют явно, а на Западе втихомолку.

* * *

Одна из причин, сильно затрудняющих изучение подсознания, заключается в том, что последнему отнюдь не безразличен этот процесс. Холодный взор аналитика замораживает все душевные движения, и психика, естественно, вырабатывает соответствующие защитные механизмы. Поэтому мы, во-первых, вместо огня души видим пепел, а во-вторых, видим далеко не все, поскольку в существенные места нас (в виде рационального сознания) никто не пустит; о них можно догадываться лишь косвенно.

Основной целью автора было разобраться в структуре подсознания и его роли в психической жизни человека. Предлагаемая концепция никак не претендует на истину; это, скорее, один из возможных взглядов на вещи, который в некоторых случаях помогает что-то понять (вернее, проинтерпретировать) и связать воедино.

Терминология

Главные герои нашего повествования суть дух, эго и подсознание. Согласно древнему индийскому учению Веданте, у каждого человека есть индивидуальный дух (Атман), или его высшее «я», который следит за его духовным (эволюционным) продвижением и расширением его сущностного сознания (последний термин ниже будет уточняться). Конечной целью духа является такое расширение сознания, при котором человек полностью осознает свою высшую природу и отождествляется со своим высшим «я».

В психике каждого человека имеется ряд механизмов, поддерживающих его существование на текущем эволюционном уровне (в частности, как биологической единицы, члена вида и сознательного существа); применяя антропоморфный образ, мы говорим о низшем «я», или эго, осуществляющем указанные функции. (Эпитеты «высшее» и особенно «низшее» традиционны, но, видимо, неудачны; по мнению автора, правильнее было бы говорить потенциальное и актуальное (текущее) «я», соответственно; иногда далее будут использоваться именно эти термины.)

Большая часть психических механизмов эго человеком не осознается и находится в подсознании в виде различных программ действий.

Человек живет в единстве ментальной (умственной), эмоциональной (душевной) и материальной жизни; мы будем говорить соответственно о мысли, чувстве и жесте. Духовная жизнь сама по себе не является, так сказать, наблюдаемой величиной. О движениях духа можно судить лишь косвенно, по определенным акцентам ментальной, эмоциональной и материальной жизни. Дух, однако, присутствует в любой нашей мысли, любом чувстве и жесте; просто он по большей части так глубоко скрыт, что ощутить его трудно. Основным признаком проявления духа служит такое качество реакции (мысли, эмоции, жеста), которое называется сущностным (экзистенциальным, глубоким, внутренне значимым), в противоположность поверхностному. Здесь следует подчеркнуть, что сущностная мысль совсем не обязательно является «умной», и наоборот; сущностная эмоция не обязательно сильна, и наоборот.

При появлении сущностной реакции имеет смысл вопрос: «Каков ее духовный смысл?» Ответ на этот вопрос имеет принципиальное значение в судьбе человека.

Сущностное (экзистенциальное) знание это то, о чем иногда говорят: «Я знаю это не теоретически, а на основании жизненного опыта». Последнее высказывание является, конечно, рационализацией (не слишком удачной) соответствующего мистического опыта, откровения, лишь косвенно связанного с определенными внешними событиями в жизни данного человека; другой, пройдя через те же обстоятельства, данного духовного знания может и не получить.

* * *

Динамика развития личности, в частности, расширение сознания, регулируется законом кармы (судьбы), задающим общее направление, в котором дух постепенно открывает себя сознанию человека (конкретные подробности в какой-то мере зависят от него самого). Закон кармы именуется также законом причин и следствий, поскольку каждое действие имеет определенный духовный смысл и определенные последствия в процессе духовной эволюции мира. Он регулирует взаимодействия разных людей, судьбы всевозможных коллективов, народов и т. д.