Уже воздвиг. И травы ропщут

В удушье смога. Поспеши

Дойти хотя бы до окраин —

В горячке дети, от окалин

Очисти тельца, бредит камень

Живым кошмаром! О, спеши

Успеть за день до гибели души!

Утробой неба

Утробой неба,

Долиной сонной —

Мир ещё не был

Тобой от стона.

Птицы от хлеба,

Корни от лона —

Мир ещё не был

Тобою полон.

Поёт и ликует

Кормящийся май,

Разинутый край!

Нагой, он токует,

Сосцами тоскует!

О, полдень, играй!

Болевой подходит час

(обратный сонет)

Болевой подходит час.

Отдал больше, чем имею

Вечер к ночи не добрее

Ливень — он утопит нас

Я смиреннее сейчас

Монастырских брадобреев.

Дуем в задние уста,

Раскрасневшись от стараний,

Загибаясь в рог бараний,

Бочка к вечеру пуста.

В трещинах от лобызаний

По окалинам стакан,

Нежась в струях Алазани,

Плечи выгорбили стан.

Крошится крестец твоего бега

Крошится крестец твоего бега,

Всадница, урони прядь!

Ещё по испарине липкого снега

Брести вспять.

Там, за временем, длящим ладони, —

В грустном пути

Замыслишь мстить

Капельке жизни в моей кроветворной короне!

Несу три лепестка на груди.

Играй, полдень, играй!

Эмилия слышит, поёт.

О, смерть, не тщись догонять среди

Окраин её, где погубит град,

А полдень тебя убьёт.

Кровля там, где вне опыта мстит нагота

Кровля там, где вне опыта мстит нагота,

Где малышка — удод и тростник сочетались,

Где амфибии сватают май — маета,

Где ужи торжествуют триумфы баталий?

Ты кричишь мне “Ни шагу!” — и вторит толпа

В пузырях катаракты, кровавя губами:

Там уродливо выпучен след мой пупами,

Где в тропе утопала убийца — стопа.

Это приор-изгнанник, о Эма, налгал мне! —

По твоей стороне я иду как в напалме,

О, базарный факир, запаливший шатёр!

Между сферами плавает маятник слова,

Из пределов своих вышли ласточку — снова

Получу и толкаю обратно в упор.

Обнажая сосок, обнажи и венец откровенья!

 (концентрированный сонет)

Обнажая сосок, обнажи и венец откровенья!

Я волною налёг на холодное тело камней.

Этой ночью вселенная льнула губами к ладоням.

О, сокровище в пестике пальцев дрожащих твоих!

Печи пыхтят, и готовы горнила

Печи пыхтят, и готовы горнила.

Стиснута кровь в надорвавшейся вые,

Битумный дух пауки ещё терпят...

Дар — это память, где в судном рассвете

Цапля царит, целомудренны звери,

Хариус грезит, плещется стерлядь!

Эма, ты вся меж рекой и долиной,

Облаком — соком, корнями увита.

Вся от тебя в славословии длинном

Стонет долина рекою пролита.

Но за пределом твоим паутиной

Воздух шевелится, осами взрытый,

Память о рае подёрнута тиной,

Тина рекою довольна и сыта.

Ключ, потерявший доверие дома

Ключ, потерявший доверие дома,

ты на прощание мне подарила.

Волны густели, и в запахе криля

Явственно чуялся шорох потопа.

Зной заливала мне Африка в горло,

Гости присвоили кровли Америк,

Жабрами воздух глотала Европа,

Азия бредила маковой прелью...

Печи пыхтят, и готовы горнила,